– Самое главное – установить правду до того, как вмешаются полицейские! – тоже выкрикнула Сара ей в ответ. – Не нужно, чтобы они вмешивались в наши внутренние дела!

– Больше всего этого не хочет Опекунский совет, – сказал кто-то из учеников, – и, уж конечно, не твой отец. Для него лучше всего, чтобы Джули навсегда осталась в Нью-Йорке и носа не показывала в Маунт-Корте, словно бы она здесь не училась вовсе. Но она здесь находилась куда дольше, чем он, да и ты тоже, Сара. У тебя нет здесь права голоса. Вся эта кутерьма – не твоего ума дела!

– Но установить истину необходимо – это вопрос справедливости.

– Справедливо доносить на друзей?

– Он вовсе не друг, если позволяет, чтобы на доктора Грейса возвели обвинение за то, что он не совершал.

Ноа сильно страдал, наблюдая за этой сценой. Он ужасно огорчился, застав Сару в положении защищающейся стороны, но в то же время был за нее горд. Не испугавшись того, что ребята смогут подумать, что он подслушивал, и тем самым усугубить ситуацию, он шагнул вперед и откашлялся.

– Я, признаться, думал, что вы все занимаетесь, но, оказывается, есть вещи посерьезнее, чем экзамены.

Все головы, словно по команде, повернулись к нему.

– Это все Сара виновата. Не дает нам заниматься своими умствованиями!

Ноа с легкостью мог бы определить, кто сейчас говорил, но решил не затруднять себя подобными пустяками. Его значительно больше волновали содержание беседы как таковой и тот факт, что довольно большая группа учеников, а по его подсчетам, в холле собралось не менее двадцати пяти человек, приняла в ней участие.

– Да ведь и делу-то конец! – снова выкрикнул кто-то. – Джули сделала себе аборт!

Ноа, собственно, так и думал.

– К сожалению, – сказал он, – тот факт, что ребенка уже не существует, не означает, что обвинение автоматически снимается. Над доктором Грейсом по-прежнему нависает обвинение в изнасиловании. Согласно бытующим слухам, именно он, насильно вступив в интимные отношения с Джули, стал причиной того, что она забеременела. – Он вгляделся в словно бы окаменевшие лица ребят. – Мы знаем, что у нее были любовные отношения с тремя ребятами из нашей школы. – Двух из подозреваемых он увидел среди присутствующих. – Меня сильно разочаровало то, что никто из них не пришел ко мне и не признался в этом. Неужели они все абсолютно уверены в собственной непричастности к беременности Джули Энджел?

– Я уверен! – заявил Скотт Данби, с некоторым опасением поглядывая на своих товарищей. – Мы с ней несколько раз вместе ходили в город, но ничего такого себе не позволяли.

– Неважно, кто это сделал! – произнес недовольный женский голос.

– Наоборот, чрезвычайно важно, – возразил Ноа. – Доктор Грейс уже и сейчас страдает от пересудов. Его практика, кстати, значительно сократилась. – Ноа заметил, как в холл вошла Пейдж. – На мой взгляд, это несправедливо.

Кто-то с иронией в голосе заметил:

– У него адвокат имеется. Выкарабкается как-нибудь.

– Это ты собираешься оплатить расходы доктора Грейса по указанному делу, Хэнс? – спросил Ноа мальчика, который позволил себе ироническое замечание. – Интересно знать, как ты будешь себя чувствовать, если одна из девушек в этой комнате перед родителями и мной, директором, ложно обвинит тебя в изнасиловании? – Хэнс покраснел, оглядел своих товарищей и натянуто улыбнулся.

– Так как ты будешь себя чувствовать, – продолжал Ноа, – когда будешь знать, что в случае, если присяжные признают тебя виновным, ты отправишься за решетку на долгие годы?

– Этого не может быть, я еще несовершеннолетний.