Было ясно, что она хотела поговорить с сыном наедине. Джанет пожелала им доброй ночи и пошла к двери.

— Спокойной ночи, Джанет. — Крейг улыбнулся и открыл ей дверь. — Сейчас уже поздно показывать тебе мою работу; отложим на завтра. — Миссис Флеминг недоуменно глянула на Крейга. — Джанет будет помогать мне с книгой, — объяснил он матери и пропустил Джанет.

— Но, Крейг, ты же не собираешься…

Дальше Джанет не слышала. Она медленно поднималась наверх, с естественным любопытством размышляя о том, что мать Крейга сказала о ней. Но, наверное, гораздо важнее, что она подумала.

На следующий день Джанет узнала об этом. Мужчины ушли что-то налаживать на яхте, Диана загорала в саду. Джанет зашла в дом, чтобы взять лосьон для загара, и тут ее позвала миссис Флеминг.

— Я хочу кое-что вам сказать, — обратилась она к Джанет довольно сердечно, но в ее голубых глазах была заметна легкая неприязнь. — Мой сын сказал мне, что вы будете приезжать сюда на уик-энды, чтобы помогать ему работать над книгой?

— Да, это Крейг придумал, а я согласилась.

— Но, моя дорогая, это невозможно… вы же понимаете?

Джанет посмотрела ей прямо в глаза.

— Мне кажется, я не совсем понимаю вас, миссис Флеминг.

— Ваш брат знает, что вы собираетесь делать? — Миссис Флеминг держалась очень прямо, говорила ровно и несколько отчужденно. Ее седые волосы были красиво уложены, а лицо выглядело почти без морщин. У нее были те же аристократические манеры, что и у сына, те же гордые черты лица и твердый подбородок.

— Марк не опекает меня по мелочам, — произнесла Джанет спокойно. — Он никогда не стал бы вмешиваться.

— Возможно, но я уверена, он бы забеспокоился, если бы узнал, что сестра намерена проводить все уик-энды здесь, наедине с Крейгом.

Джанет почувствовала, как в ней закипает гнев, но у нее хватило благоразумия помолчать, потому что сгоряча она могла сказать что-нибудь такое, о чем позднее пожалела бы.

— Я не собираюсь проводить здесь все уик-энды, миссис Флеминг. Крейг попросил меня помочь, и я согласилась. Я не могу нарушить обещание, даже если бы хотела.

— И не хотите, я полагаю.

— И не хочу.

Последовала пауза, затем миссис Флеминг сказала:

— Я надеюсь, вы не были столь безрассудны, чтобы влюбиться в моего сына? Он скоро женится на Диане, как вы, вероятно, знаете.

Джанет густо покраснела. Она была потрясена; она никогда бы не подумала, что миссис Флеминг решится задать такой вопрос.

— Я совершенно уверена, что не влюбилась в вашего сына, — ответила Джанет, сдерживая гнев. — И уверяю вас, миссис Флеминг, что и впредь ничего такого не случится.

Лицо миссис Флеминг просветлело, но она продолжала задумчиво молчать, очевидно, погруженная в созерцание двух севрских ваз, стоящих на инкрустированном столике у окна.

— Вы успокоили меня, — произнесла она наконец. — Мой сын — видный мужчина, и не вы первая теряете из-за него голову…

— Да я вовсе не теряла из-за него голову! — Джанет почувствовала, что терпение ее на исходе. Она тщетно искала какой-нибудь предлог, чтобы кончить этот разговор.

— Конечно, дорогая, если вы так говорите… я просто хочу вас предостеречь. — Она окинула взглядом фигуру девушки, и у Джанет создалось странное впечатление, что миссис Флеминг мысленно сравнивает ее и Диану. Но зачем? Такая идея вдруг показалась Джанет абсурдной, и она выбросила ее из головы. — Простите меня, милая, если я чем-то вас расстроила, — продолжала миссис Флеминг тем же холодным тоном.