Не ожидавший такого холодного приема, Ступак остановился на полдороге к «Черногорцу» с протянутой рукой.

— Ну, чего же вы прохлаждаетесь? — удивился Файн. — Где еще три мешка? — Несите их сюда поскорее!

Ступак молча повернулся и вышел. Перетащив все мешки, он снял кепку, вытер мокрую голову и, тяжело дыша, сурово-требовательно посмотрел на «Черногорца»: ну, поговорим, мол, барин. Если не захочешь поговорить, так я тебя заставлю. Ну!

— Ну как, Ступак, съездили? — спросил Файн.

— Все в порядке, — ухмыляясь, буркнул Дубашевич.

— Видел ли кто-нибудь вас на Сиротской поляне?

— Ни один человек не встречался,

— По дороге не было никаких происшествий?

— Никаких.

— Прекрасно!

Файн поднялся. Забыв на время о той роли, которую играл, он подошел к конвекторам, осмотрел их со всех сторон, похлопал по ним ладонью.

— Самое трудное сделано, теперь все зависит от нас с вами! — с радостным оживлением, вполне искренним, продолжал Файн.

Дубашевич переступал с ноги на ногу, и, осклабясь, показывая желтые зубы заядлого курильщика, сказал:

— А мы с вами не подкачаем, товарищ Червонюк!

Слова Дубашевича не понравились Файну. «Мы с вами»! Да как это быдло осмелилось разговаривать с ним так панибратски! Профессиональный громила, поджигатель, убийца из-за угла, бандеровский палач, жалкий наймит возомнил себя равным ему, Джону Файну, заслуженному разведчику, будущему генералу и миллионеру, которому суждено стать одним из воротил центрального разведывательного управления! Хорошо бы, конечно, проучить эту скотину, но, к сожалению, нельзя. Опасно. Если этого быка раздразнить, так он, пожалуй, насмерть забодает.

— Слушайте, вы, «Учитель», — процедил сквозь зубы Файн, — поменьше хвастайтесь!

— А я не хвастаюсь, товарищ Червонюк. Давайте мне хоть сегодня эту штуку, — Ступак кивнул на конвекторы, — и я подниму на воздух туннель.

— Тише, ради бога, тише! — зашипел Крыж, с ужасом глядя на дверь.

Не обращая внимания на хозяина, Ступак пнул ногой брезентовый мешок:

— Может быть, прихватить их с собой, а?

— Оставьте! — все более и более раздражаясь, бросил Файн. — Не своевольничайте! Ваше дело — исполнять то, что вам прикажут.

— Так приказывайте, в чем дело?

— Рано! На гидростанции были?

— Не пришлось еще.

— Постарайтесь как можно скорее попасть туда.

— Уж и так стараюсь, дальше некуда. Можно перестараться. — Ступак надвинул на голову кепку, шагнул к двери, — Я поеду домой.

Файну хотелось обругать своего помощника самыми последними словами, но он сдержался.

— Поезжайте, — сказал он.

Ступак вышел. Скрылся и Крыж.

Независимость «Учителя», его самоуверенность взбесили Файна. Он не выносил людей самостоятельных, умеющих постоять за себя. Ему по душе были только те, кто боялся его, кто служил ему, превозносил его, льстил ему, кто пророчил ему великое будущее и принимал его голый карьеризм за энергичную и умную деятельность.

Проводив Ступака, Крыж вернулся в дом. Он плотно прикрыл входную дверь, дважды повернул ключ в замке, поправил шторы на окнах, а на конвекторы накинул ковровую скатерть. Вот на ком Файн отыграется! Этот не опасен, этот молча, терпеливо перенесет любые нападки и оскорбления.

— Ну и труслив же ты, Любомир! Не к лицу это резиденту.

— Я только осторожен, сэр, — учтиво, мягко ответил Крыж.

— Труслив! Если не осмелеешь, далеко не пойдешь.