|
Если отец трезвый, он добрый. Говорит, что не помнит себя, когда бьет. Плачет, прощения просит. А отчим не просит. Он кремень и трезвым может ударить. — Что же делать? — Вырастать скорей. — Не боишься, что таким, как папа... — Нет, я в маму: жалостливый, молчаливый. Я за всю жизнь столько не говорил, как с тобой. — Значит доверяешь. К тому же мы похожи. Не лицом, — засмеялась я, — увидев его удивление. — Невезучие мы с тобой. Вот и все. «АВАРИЯ» У НАТАШИ После обеда задержалась в столовой: дежурила, посуду в моечную переносила. Вернулась в комнату и по привычке глянула в окно. Толян ждал меня. Показалось, что нервничает. Мигом слетела вниз. — Что случилось? — Бежим к Оле, что-то с ее подругой произошло. Через «пионерский» вход пойдем, где в ограде прутья раздвинуты. — Откуда такое название? Разве пионером быть плохо? — Это юмор. Вход на верхние этажи по пожарной лестнице старшеклассники называют «комсомольский». — Глупо так называть. — А маленьких обижать не глупо? — завелся Толя. — Понимаешь, когда со смехом, с шуткой, то и порядок как-то легче нарушать. Мне самому хотелось бы жить по правильному. Да не получается. Я согласилась: — Мы не хулиганим, по необходимости так поступаем. Со всевозможными предосторожностями выбрались со двора. Прибежали к Оле. А от нее до подруги Наташи — миг. Постучали в калитку. Тишина. Подняли резиновую петлю и прошли во двор. Обогнули сарайчик. У дома — резное крыльцо, ставни окон с узорами. Их до войны делал Наташин папа. Оля постучала в окно. Наташа отодвинула шторку и кивнула нам. Через минуту мы сидели на черном дерматиновом диване. Наташа худенькая, сероглазая, вздернутый носик усыпан веснушками. По лицу, по выражению глаз и по тому, как она сидела, сложив руки на коленях, было видно: девочка тихая, скромная. Что произошло с ней? Оля начала первая: — Пойдем гулять? — Мне сегодня не хочется. — Мама не пускает или заболела? — будто ничего не знает, допытывалась Оля. — Настроение плохое. А мама не запрещала. Я виновата перед ней, даже на улицу не тянет. — Может, чем помочь? — При чем тут вы? Просто я глупая. — У нас у всех ума не палата. Расскажи, что приключилось? — попросил Толя. — Мама притащила из леса мешок груш-дичков. Зрелые плоды засыпала в бутыль и поставила в ведре с водой на электрическую плитку. И что меня в сарай потянуло? Зачем в ведро сунула палец? Всего на секундочку опустила! И тут.... Помню только, как стекло зазвенело, ведро с грохотом упало, и что-то ярко вспыхнуло. Очнулась на куче угля. Он у другой стены сарая сложен. Как туда попала, сколько лежала, не помню. Мама бросилась ко мне, ощупала, во двор вытащила. Тут я совсем пришла в себя и заревела. А мама тоже ревет и по попе меня лупит. — Как это — ревет и лупит? — удивилась я. — Ревет от радости, что жива осталась, а бьет от нервов. Усталая пришла из лесу... Перебирала груши, радовалась, что зимой чай с вареньем будем пить.... И чего я такая глупая? — Не глупая, а любопытная, — объяснил Толян. — Давай, мы груш твоей маме натаскаем из лесу. Я знаю, где растут. Ух, они вкусные! — А вам не нагорит от воспитателей? — Мы вольные казаки! — А не страшно в лесу без взрослых? — Днем-то? Ерунда! — Тогда и я пойду с вами. — Зачем тебе лишний раз маму волновать? Сюрприз ей сделаем. Сами пойдем в лес. Да? Толян глянул в мою сторону. Я кивнула. УЧИТЕЛЬНИЦА ТАНЦЕВ Зашла в актовый зал. Старшеклассники разучивали песни, придумывали пирамиды. Приятная обстановка. Сижу и как бы сама участвую во всем: болтаю ногами в такт музыке, в пирамидах мысленно стою на самом верху. |
