|
А до него даже не дошло, что я его оскорбила. Гогочет, как конь в стойле... Если человек и самосовершенствуется с годами, то слишком уж медленно... Далеко им до гармонии, хаос в головах. А вообще-то от поколения к поколению люди умнеют или пользуются только запасом знаний накопленных за свою, конкретную жизнь? Наверное, сильно влияет среда обитания. У этих ребят она до жути примитивная. А может, они сами слишком тупые? В памяти всплыли красивые книжные слова: «Торжественный свет истины не осенял их души...» Мысли увели меня так далеко, что, очнувшись, я не сразу поняла, на какой улице нахожусь. Вижу: из ворот ближайшего дома вышел высокий, нескладный, худой парень с бутылью самогона, с миской огурцов и хлеба и радостно сообщил ребятам о рождении дочери. Ребята с удовольствием вытащили из карманов стаканы, которые всегда были при них. Я знала Петра. Он ремонтировал технику на току и всегда был молчаливым, спокойным, безотказным, преисполненным степенности и сдержанности. У него было продолговатое загорелое лицо, покатые, сутулые плечи, тощие ноги в широченных, обвислых брюках, с вечно набитыми всякой всячиной выпуклыми, мешкообразными карманами. Он производил впечатление стеснительного, неловкого, не совсем уверенного человека. Но я его уважала за трудолюбие и решила немного задержаться в компании, только отошла в сторонку. Ребята сели на землю, причмокивая, осушили по стакану самогона, закусили куском хлеба с огурцом по кругу, потом выцедили и допили остаток и продолжили хвалиться своими «победами». Лицо Петра почему-то стало покрываться пятнами. Глаза сузились. Руки беспокойно задвигались. Казалось: он не понимал, что должен делать. В нем скакали, метались и не могли вырваться наружу новые, неведомые до сегодняшнего дня мысли. Он виновато, нерешительно, страдальчески переминался с ноги на ногу. Сумятица в голове подавляла его. Вдруг он треснул себя по макушке, вскочил, с остервенением выдернул из плетня кол и кинулся на ребят. Они бросились врассыпную и от неожиданности разметались по земле. Потом, придя в себя, с увесистым дрекольем кинулись усмирять освирепевшего друга. Но не тут-то было. С диким выражением лица Петр крутил кол вокруг себя, не подпуская ребят. Друзья не понимали причины дикой вспышки. Наконец, из широко раскрытого рта Петра вырвалось хриплое: — Так и мою дочку какой-нибудь гад... вот так же?! Тут теща Петра выскочила, заголосила, запричитала. Отпихивает его, оттаскивает за подол затасканной рубахи. Но он еще злее и жестче замахал колом. Димке досталось по руке, Леониду — по спине. Сцена драки была напряженная, пугающая. Поняв, что с очумелым Петром не справиться, ребята разбежались в разные стороны. Когда они вылезли из-за плетней, я победно оглядела их. — Вы скоты, сменившие шкуру на кожу, сохранившие только облик людей. Пока по мозгам не ударят, не понимаете самых простых вещей: доброты, порядочности, уважения. Даже о мужском достоинстве у вас превратное мнение. Все переиначили, с ног на голову перевернули! Вам удобно выглядеть такими? С дурака меньше спросу — ваша любимая поговорка, — негодуя, кричала я. Больше ни минуты не хотелось оставаться в их обществе! Я побежала домой, вспомнив, что потеряла чувство времени. Дмитрий догнал и предложил проводить. Я не согласилась. Бегу, а сама лихорадочно думаю: «Угораздило меня попасть в их компанию! Мне одного вечера хватило, чтобы понять, что эти ребята не могут быть моими друзьями. Быстро закрыла брешь в моих представлениях о них. Отвращение к ним испытываю. Почему же Дмитрий с ними? Почему безучастно наблюдал нашу перепалку, почему не поддержал меня? От него я не услышала ни малейшей грубости, а все равно возникло полное отчуждение. Ему льстит, что к нему, самому молодому, ребята относятся с уважением, считают вожаком? Он козырь среди них? Ему даже не приходится прикладывать для этого усилий. Разве он не понимает, что с ними деградирует? Значит, он глупый?» Пришла домой на пять минут позже обещанного. |
