|
– Наступит день, когда вам придется командовать рядовым и сержантским составом. Но вы должны научиться не только приказывать. Сейчас я преподам вам урок. – Я повернулся к Ольвиро. – Сержант, приношу вам свои извинения за грубые и необоснованные упреки, высказанные мною сегодня в столовой в приступе раздражительности. Весьма сожалею о случившемся и впредь постараюсь держать свои нервы в узде. – Я прошелся взглядом по напряженным лицам кадетов. Они смотрели на меня во все глаза. – А вам не следовало смеяться над своим товарищем, уронившим поднос. Настоящие офицеры не зубоскалят над промашкой соратника. – Со всем достоинством, на которое был способен, я прошествовал между шеренгами к выходу. Кадеты были сражены наповал.
Ночью я спал как убитый. Ни одного сна не помнил, выспался замечательно, утром бодро вскочил под душ, а после завтрака сразу пришел в кабинет и принялся за работу. Первым делом надо решить кадровый вопрос. Слик умер, Толливер скоро уедет в Фарсайд – без двух лейтенантов трудно. Надо нажать на отдел кадров, пусть дадут хотя бы одного офицера. Я снял трубку: – Соедините меня с отделом кадров. Вскоре мне ответил капитан Хигби, то самый, что отказался избавить меня от Ардвелла Кроссберна. Я сбивчиво объяснил, что лейтенанта Слика по приказу адмирала Дагани перевели из Академии на другое место службы, вследствие чего мне нужен другой лейтенант, причем как можно быстрее. – Может быть, направить вам кого-нибудь из ваших друзей? – предложил Хигби. – Нет. – Тогда я сам подберу кого-нибудь. На это потребуется некоторое время. Ждите, я сообщу. – Хигби положил трубку. Я занялся просмотром докладов и прочих бумаг. Перед самым обедом позвонил сержант Киндерс: – Из Фарсайда прибыл гардемарин Кин с тремя кадетами. – Пригласите их ко мне. – Вот те на! А я чуть не ушел на обед. Как я мог забыть? Сам же вчера вечером приказал доставить кадетов в Девон! Забыл о кадетах, забыл отпустить охрану. Все забываю. До срока выхожу в тираж, старческий маразм. Что будет дальше? За Кином вошли кадеты, вытянулись по струнке. Гардемарин – довольный успешно выполненным заданием, а кадеты – подавленные, мучимые неизвестностью – зачем их сослали вниз? – Как они вели себя в пути, мистер Кин? – спросил я довольного собой гардемарина. – Хорошо, сэр. – Вы отлично справились с заданием. Подозреваю, хотите вернуться в Фарсайд сегодня же? – Не то чтобы очень… Хочу, сэр. Меня охватил приступ великодушия: – А мне кажется, переносить перегрузки шаттла в вашем возрасте не так уж легко. Вы уже не юноша. Поэтому даю вам два дня отпуска. – Конечно, я сделал ему комплимент. Ведь мальчишке Кину только что исполнилось восемнадцать. – Можете съездить в Лондон. – Спасибо, сэр! – Его глаза озарились блаженством. – Свободен. – За ним закрылась дверь, и я обратил свой благосклонный взор на кадетов. – Вольно. Кадет Стриц, кажется, я вас уже где-то видел. – Так точно, сэр. Вы видели меня в казарме. Я напряг свою дряхлую память. Каким-то чудом мне удалось извлечь из ее недр нужную картинку: я вспоминаю в пустой казарме свою кадетскую юность, и вдруг незаметно подкрался «шпион» Йохан Стриц. Тот самый, что подрался с гардемарином. И вот теперь у него от страха блестел лоб. – Я не кусаюсь, мистер Стриц, – пошутил я и добросердечно уставился на выпоротого Кевина Арнвейла. – Как вы себя чувствуете? – Хорошо, сэр. – Сможете сидеть в столовой? – Так точно, сэр. – Бедняга густо покраснел. |
