– Хорошо, сэр. – Джефф тут же выскочил, не дожидаясь, пока я передумаю.

Не Академия, а сумасшедший дом! Гардемарины отключают гравитроны, кадеты трахают кадеток, бешеные сенаторши выскакивают из казарм и обзывают всех животными, начальник собирается в отставку, а в это время у него в кабинете сидит кадет, которого давно надо было выгнать за неуспеваемость, и делает вид, будто смотрит в компьютер.

Полный порядок!

Не совсем. Одно достижение у меня все-таки есть – избавился от Кроссберна. Как раз вовремя.

Снова стук в дверь. Кина Обуту.

– Сенатор Боланд хочет поговорить с вами, сэр…

– Ладно, пусть подребезжит. – Я взял трубку.

– Не по телефону, сэр. Сенатор здесь, сэр, в приемной.

Обуту отступила в сторону, вошел Боланд.

– Капитан, пять сенаторов проголосовали «за», а трое «против». Мы остаемся.

Плакать мне или смеяться? То и другое одновременно? Я схватился за голову. Ну точно, сумасшедший дом.

– Сенатор, видите ли…

– Простите за грубость моей коллеги. – Сенатор плюхнулся в кресло, глянул мельком на Стрица и отвернулся, не обратив на него особого внимания. Наверно подумал, что кадеты с незапамятных времен делают уроки в кабинете начальника Академии.

– Ничего, ее можно понять, – учтиво ответил я. – Новый начальник Академии предоставит комиссии другие условия.

– Мы тоже беспокоимся, что Дагани может вас отстранить, поэтому мне поручили от имени всей комиссии связаться с ним и…

– Можете позвонить ему из приемной.

– Сейчас к адмиралу нелегко дозвониться, лучше я сделаю это завтра. – Боланд встал. – Еще раз простите, капитан. Эта выжившая из ума сучара… Кстати, помните, я вам говорил, что в детстве мечтал стать офицером. Похоже, вы предоставили мне возможность частично осуществить мечту. Что ж, пойду хлебну суровой армейской жизни.

Не успел я придумать ответ, как сенатор уже скрылся за дверью.

– Они тупее первогодок, сэр, – с жаром рассказывал мне на следующий день Йохан Стриц. – Мистер Мимкин никак не мог допетрить, как надевается скафандр! Кил объяснял ему час!

Кил Дрю согласно кивал, я вяло улыбался. С рокового момента прибытия высокой комиссии прошло два дня. Похоже, в лице некоторых сенаторов я заимел смертельных врагов, а Йохан подружился с дочками-близняшками сенатора Рудольфе. Адмирал Дагани все еще не звонил мне, не устраивал разноса.

– Сэр, поможете мне вечером разобраться с уставом? – робко спросил Кил. – Я бы обратился к мистеру Кину, но он занят с сенаторами.

– Давай займемся этим прямо сейчас, – тяжко вздохнул я. Совсем обнаглели кадеты, чувствуют себя в моем кабинете, как дома. Но хуже другое – я привязываюсь к ним все больше и больше.

21

Я слушал доклад Нгу Бьен о системах жизнеобеспечения Фарсайда, когда сержант Обуту из приемной доложила о звонке адмирала Дагани. Комиссия отбыла неделю назад, и все это время Дагани не звонил, значит, в отставку меня отправлять пока не собирались, поэтому я взял трубку без трепета.

– Сифорт? Хигби опять на вас жалуется, – весело сообщил Дагани. – Вы ни за что ни про что выгнали Кроссберна. Я временно взял его к себе в штаб. Должен вам сказать, я недооценивал вас как политика, за что прошу прощения.

– Что вы имеете в виду, сэр?

– Как что? Не прикидывайтесь простаком, Сифорт. Я говорю о комиссии. Какой прием вы ей устроили?

– Простите, сэр…

– Великолепный замысел! Сенаторы ошеломлены! Как вам пришла в голову гениальная идея усадить их за тренажеры для учебного боя с рыбами? Сенатор Мимкин признался, что никогда в жизни не чувствовал такой усталости! Теперь члены комиссии поняли, как трудна жизнь в Академии и как много ей нужно средств.