– Надеть скафандры. Прежде чем пристегивать шлемы, убедитесь, что из шланга идет воздух. Когда облачитесь, выходите в ту дверь по одному.

– Есть, сэр, – ответили мы не вполне стройным хором. Позже в казарме сержант Свопе научил нас отвечать в один голос, и хор наш стал гораздо стройней.

Припоминая, что показывали в учебном фильме, я открыл вентили, убедился, что воздух шипит, надел шлем, пристегнул его к скафандру вроде бы герметично. Настала моя очередь войти в таинственную дверь. Свопе запер ее за мной. Комната наполнилась туманом. Я подошел к двери напротив, толкнул ее, подергал, покрутил ручку, все без толку. Наконец дверь открылась, я вышел на лужайку, где кадеты снимали скафандры.

– Снять! – крикнул сержант, постучав по моему шлему.

Я отстегнул шлем, вдохнул живой воздух. Испытание выдержано!

– Оказывается, это просто! – улыбнулся я Роберту Роверу. – Хоть сейчас готов лететь в Фарсайд!

Он как-то невесело скривил рот в подобии улыбки и вдруг с выпученными глазами сложился пополам, извергая на траву содержимое желудка.

– Быстро за угол к другим дурням! – заорал инструктор и дал ему в указанном направлении пинка. Робби, пошатываясь и стеная, скрылся за углом. – А ты, салага? – зыркнул на меня сержант, – Тоже вывернешь свой обед на травку?

– Не… – Я с ужасом прислушался к своим ощущениям. Рвотных позывов не ощущалось. – Нет, сэр. А что с Робби?

Но инструктору уже было не до меня, он бросился к приоткрывшейся двери вытаскивать бледно-зеленого кадета, судорожно пытающегося снять шлем. Сержант даже не подумал помочь бедняге отстегнуть крепления, и вскоре смотровое стекло шлема было заляпано рвотными массами, а несчастного кадета все скручивало и выворачивало наизнанку.

– Так разгильдяи учатся внимательно слушать, – объяснил мне сержант.

Спустя полчаса мы выстроились у здания в шеренгу. Некоторым все еще было дурно.

– Ваш отряд самый тупой, самый бестолковый! – с презрительной гримасой орал на нас сержант. – В Академии такого еще не бывало! Через одну-две недели вас пошлют на Луну. Вы что, не слышали, что там нет воздуха? Сейчас мы присматривали за вами, дурнями, а там вы сдохнете!

Устрашенные такой перспективой, мы чумели от ужаса, а сержант подливал масла в огонь:

– Каждому, кто не правильно надел шлем и надышался отравы, – два наряда!

Каждый наряд – два часа напряженных физических упражнений, а ведь есть еще и утренняя зарядка. Мои мышцы постоянно болели. Слава Богу, на этот раз я избежал нарядов!

– А остальным – три наряда!

Так нечестно! Моя радость сменилась яростью.

– За то, что не проверили герметичность скафандров у своих товарищей! – гремел сержант. – Ровер мог умереть. Вам что, наплевать на него? Я вас спрашиваю! Вам наплевать на жизнь товарищей!? Из-за вашей халатности могла погибнуть Сандерс, могли погибнуть другие! Что вы сделали, чтобы им помочь?! В следующий раз вы выйдете в вакуум. Вы не знаете, что это такое?! Вы думаете, вакуумом можно дышать?! Видеть вас не могу, придурки, прочь с моих глаз!

Вечером по сигналу отбоя мы попадали на койки, немые и полумертвые от усталости. Вскоре послышался тихий плач. Кто-то нашел в себе силы шепнуть:

– Робби, что с тобой?

Не дай Бог, услышит сержант! Я затаил дыхание, не смея издать ни единого звука.

– Сбегу отсюда, – простонал Робби. Кто-то ехидно хихикнул. Послышались язвительные комментарии свистящим шепотом:

– Сопляк!

– Плакса!

– Маменькин сыночек!

Жестокосердные! Зачем вы его травите?! Ведь Робби спас меня от сержантского гнева, когда я забыл бросить свое полотенце в бак для стирки.