– Заправив кровати, мы строем пошли завтракать. В столовой, к сожалению, я сидел за одним столом с Толливером, поэтому свободно болтать не мог даже тут.

– Никки, чего нос повесил? – приставал ко мне Робби. Просыпался он медленно, зато потом так фонтанировал энергией, что от него некуда было деться.

Толливер посмотрел в мою сторону.

– Может быть, пытается провернуть шестеренки в голове? – съязвил он. – Как только поумнеет, перестанет полировать шкафы.

Я покраснел. Однажды в спешке я неаккуратно повесил одежду в свой шкафчик, край высунулся из дверцы, и она не закрылась. Сержант бы этого пустяка не заметил, но Толливер пялился на приоткрытую дверцу, пока сержант не понял, куда и зачем он смотрит. Пришлось мне четыре часа полировать дюралевые шкафчики, отчего на ладонях появились мозоли, а в сердце – ненависть. И вот теперь в столовой эта ненависть затмила мне разум, и я ответил:

– Я хорошо научился полировать, мистер Толливер. Если хотите, могу полировать вам ботинки.

Настала очередь краснеть Толливеру. Дело в том, что ботинки ему чистила Арлина Сандерс. Такое наказание он влепил ей, придравшись к какому-то пустяку, правда, потом пожалел – она мазала ему ваксой не столько внешнюю часть ботинок, сколько внутреннюю.

– Спасибо, не надо, – ответил Толливер. Видимо, в этот день у него было хорошее настроение. – О том, какое вам дать задание, я подумаю сегодня вечером во время поверки.

Хорошо хоть, что предупредил. Если ему что-то не понравится, исправлять придется мне. А какой-нибудь недостаток всегда найдется. По вечерам Толливер не спеша прохаживался по казарме, замечая любую пылинку. Особенно любил он заглядывать в сортиры. Свою кабинку я содержал в чистоте, но не мог же следить за остальными!

День проходил в напряженных занятиях. Мы постигали тайны устройства сверхсветового двигателя, космическую навигацию, историю освоения планет. Потом обед, час отдыха, спортивная тренировка до изнурения. Ненадолго вернулись в казарму, и снова в путь. Толливер повел нас в Зал Собраний. Первый фильм можно было назвать приблизительно так: «Советы дуракам, как уцелеть на орбитальной станции», а второй: «То же самое для тех, кто забыл первый фильм». До самого ужина в моих ушах звенели грозные предостережения: не выходить в открытый космос, предварительно не проверив герметичность скафандра, а то воздуха в нем не останется и вы вспухнете в вакууме; не летать в космосе перед стреляющими лазерами, а то луч отчекрыжит вам какую-либо важную часть тела или даже разрежет вас пополам.

За ужином я сидел тише воды, ниже травы. Может, капрал Толливер забудет мое наглое предложение чистить ему ботинки?

Но он не забыл.

После ужина я ходил по казарме за Толливером с веником и совком для мусора в одной руке, со шваброй и ведром с водой в другой, а на плече у меня красовалась влажная тряпка для вытирания пыли. Может ли быть грязным помещение, которое тщательно убирают каждый день? Думаете, не может? Эдгар Толливер вправил бы вам мозги. Я стирал воображаемую пыль, прилежно водил веником по полу, на котором не было ни единой соринки, стараясь не думать о том, что будет, когда Толливер поведет меня в санузел.