– Сифорт, не кажется ли вам, что в туалетных кабинках кое-где начинает заводиться плесень?

На этот идиотский вопрос можно отвечать «да» или «нет», результат будет тот же. Капралы хитры, но и кадеты не лыком шиты.

– Мне кажется, вы правы, мистер Толливер, вот на этой стене начинает заводиться плесень, – показал я на идеально чистую перегородку и с театральным энтузиазмом предложил:

– Давайте я ее хорошенько почищу.

Однако моя хитрость не удалась. Толливер упорно гнул свое:

– Вначале посмотрим унитазы.

Унитазы и прилегающее к ним пространство чистились дважды в день кадетами, навлекшими на свои головы сержантский гнев, так что выглядели туалетные кабинки блестяще. Для всех, но не для Толливера.

– Видишь, какая тут грязь, Сифорт? Если увидит сержант, то отменит нам час отдыха. Постарайся, пожалуйста, ради товарищей по казарме, вычисти всю грязь, какая тут есть.

– Есть, мистер Толливер.

Он оторвал от тряпки лоскут, протянул его мне с приказом:

– Сделай это руками.

– Конечно, руками, мистер Толливер. – Чтоб ему это боком вышло! Такое унижение! А потом еще будут болеть спина и колени. Я изобразил улыбку и изощренно огрызнулся:

– Как хорошо, что вы, мистер Толливер, все замечаете. Не каждая казарма может похвастаться капралом, столь тщательно обследующим унитазы, как вы.

Он вытаращился на меня, испепеляя взглядом, а я все лыбился, как приветливый дурачок. Впрочем, победа в словесной дуэли меня мало утешила. Толливер выйдет из туалета, а я останусь на час или два.

– Я проверю, Сифорт, – пригрозил он и убрался, наконец, вон. Но всего через полчаса вернулся. – Нравится работенка, Сифорт? Я рад, что нашлось подходящее для ваших способностей занятие. Постараюсь обеспечивать вам это удовольствие регуля…

– Смирно! – раздался вдруг негромкий голос. Толливер замер, прямой, как шомпол. Я бросил тряпку и встал.

– Что здесь происходит? – спросил гардемарин Джефф Торн.

– Ничего, мистер Торн, просто чистим туалет, сэр, – отрапортовал Толливер.

Заложив руки за спину, Торн подошел к ведру с мыльной водой, покосился на унитаз.

– Отличная работа. Я вижу, мистер Сифорт старается.

– Я так и сказал ему только что, сэр, – залебезил Толливер.

– Слышал, слышал. Вы хороший капрал, мистер Толливер. Если не возражаете, я заберу вашего друга Сифорта с собой, проверим, как он знает уставы.

– Конечно, не возражаю, сэр, – вынужден был ответить Толливер, но в глазах его горела злоба.

– Вот и хорошо. – Торн повернулся ко мне и скомандовал:

– Нале-во! Шагооом марш! Нале-во! Стой!

Я остановился как раз перед выходом из санузла. Гардемарин Торн подошел к Толливеру, осмотрел его внешний вид, безупречно чистую униформу, похлопал его по плечу.

– Молодец, кадет Толливер. Все в порядке. Можете убрать ведро и тряпки. Или, если хотите, закончите работу сами. Сифорт, шагом марш!

Следуя командам Торна, под сочувствующими взглядами кадетов я промаршировал через всю казарму к двери. Все уже знали по себе, что это такое – попасться в лапы гардемарину для воспитания.

Мы вышли наружу. Я домаршировал до первого же поворота, а за углом гардемарин Торн мягко меня остановил:

– Хватит, Сифорт. Вольно.

– Спасибо, сэр, – улыбнулся я.

– Я мог бы заставить его драить туалет, но издеваться над капралами в присутствии простых кадетов непедагогично. Видал, какое у него лицо? – лукаво усмехнулся Торн.

– Да, сэр.