Двери раздвинулись. Отец втащил меня в большую комнату со множеством пультов, освещенную экранами. Один показывал стыковочные отсеки, на другом я заметил большую карту. Присутствовали только два человека. Адмирал Торн сидел за пультом управления. Я узнал его по изображению на голографическом экране в башне Джареда. А в углу комнаты… Роб Боланд. Вот кого не предполагал здесь встретить. Что он здесь делал? В последний раз я видел его на крыше горящей гостиницы вместе с моими родителями.

Господин Боланд выглядел изумленным.

– Вы нашли Филипа. Слава Небесам!

Игнорируя его, отец пристально смотрел на адмирала.

– Привет, Джефф.

– Сэр, – Господин Торн выглядел смущенным. – Мы очень заняты в данный момент…

– Могу себе представить. – Тон отца был холоден. – Ты не кажешься удивленным. Генерал Рубен предупредил тебя, что я в пути?

– Да, сэр Но не почему.

– Ах! – Отец обратился к господину Боланду. – Но ты-то знаешь!

– Боюсь, что так. – Роберт Боланд, казалось, всячески избегал встретиться взглядом с отцом.

– Я понимаю, – начал адмирал Торн, – у вас есть этическое возражение против того, что мы делаем. К сожалению, распоряжения поступают непосредственно от Генерального секретаря Кана.

– К черту распоряжения Кана, – сказал отец. Я открыл рот от удивления.

В комнате повисла напряженная тишина.

Пытаясь ненавязчиво уменьшить давление на мое запястье, я мысленно спрашивал себя, недоумевая: как я мог жить с человеком так долго и не знать его вовсе. Отец, как предполагалось, был слабым, легко поддающимся переменам настроения, в наши обязанности входило защищать его. Но он господствовал над встречей способом, который я не мог предположить, используя слова, которые – я не мог поверить – слетели с его губ. Возможно, если я бы проштудировал больше учебников по психологии… Нет. Когда с этим было бы кончено, я оказался бы в колонии среди заключенных, если не хуже.

– Это невозможно, господин Генеральный секретарь, – спокойно произнес адмирал.

– Джефф, применение лазеров – это совершенно однозначно неверное решение. И где-то внутри ты знаешь это. Вспомни парня, каким ты был, разве он стал бы проституткой для капитанов? Именно этот парень заставлял меня стремиться к еще одной ступени радужного восприятия жизни…

Господин Торн покраснел.

– Да, я разделял ваши взгляды, поддерживал вас. Все тогда поступали так, и это, черт возьми, чуть не разрушило мою карьеру. Потребовались годы тяжелого труда, чтобы компенсировать эти потери, достигнуть этой вершины, где нахожусь сейчас я.

– Тяжкий труд. – В голосе отца явственно слышалось презрение. – Ты не хотел бы лишиться его плодов.

– Нет, не хотел бы. – Торн нашел в себе силы встретить пристальный взгляд своего собеседника. Господин Боланд прочистил горло.

– Капитан, я был бы первым, кто сказал бы, что ситуация вышла из-под контроля. Фактически то же самое скажет отец, когда расследования будут проведены. Но…

– Нет никакого «но»! Гражданское население гибнет, и флот расстреливает их.

– Мятежников, которые бросают вызов…

– Черт побери, Робби! – Глаза отца сверкали. – Ты прекрасно понимаешь.

Член Генеральной Ассамблеи Боланд судорожно вздохнул. Отец придвинул стул, посадил меня на него, встал сзади, опираясь на мои плечи.

– Уличные жители живут как животные, потому что у них нет выбора. Сначала я встречался с ними, когда был кандидатом на пост. Если дать им шанс, они научатся… многие из них.