|
Многие были убиты, многие взяты в плен. Миг, когда пала Мира, я помню до сих пор. Она танцевала с кинжалами, метая их так быстро, что в полете они были неразличимы. Ее окружили со всех сторон, наседая, пока хладнокровный лучник на мачте натягивал тетиву своего лука. Стрела вонзилась ей прямо под ребра, залив кровью белоснежную рубашку, и капая на палубу. Это только в сказках, сильным воинам нужно три или четыре стрелы, чтобы пасть замертво. Когда же ты чувствуешь в своих внутренностях металлический наконечник, и ощущаешь, как рвутся твои органы, желания сражаться дальше нет. Мира медленно осела на пол. Стоя на коленях, она с трудом подняла голову, отыскав взглядом лучника. Миранда умерла как настоящий капитан, отдав последний в своей жизни приказ: «Убить его!», а потом упала замертво. К подлому лучнику ринулось с полдесятка осиротевших пиратов, и я в их числе. Мне удалось добраться до него первому. Мой любимый прием – скрестив сабли, я плавным движением, будто снимал масло ножом, снес ему башку, которая, кувыркаясь, скрылась в воде.
Команда носила траур три дня, как и положено. Тело Миранды мы сожгли, и пепел развеяли над морем, в соответствии с пиратской традицией, после чего встал вопрос: кто капитан? Выдвинули меня и Азару, как наиболее талантливых. Моя команда признавала себя без всякого стыда солдафонами, которым нужны были четкие приказы. Командовать они не умели. Мы с Зарой тянули жребий, и выпало мне. Так я и стал капитаном «Сирены», Рэдом Гроза Морей, самым известным пиратом от Замиэйских гор до Соллоса, от Логи Анджа до Анимилии! – торжественно закончил Рэд. Лэа пораженно молчала, обдумывая захватывающую историю жизни Рэда и ощущая себя пустым человеком, который только и делает, что гоняется всю жизнь за ветром. Обстановку разрядил Кэррим, скромно кашлянув: – Я бы мог рассказать свою историю жизни, но боюсь, вы ее не дослушаете, ибо она, как минимум, на две с половиной тысячи лет длиннее вашей, – скромно потупился он. Лэа и Рэд весело рассмеялись. – Пришли, – Лэа остановилась перед темным отверстием, легкомысленно окруженным зеленой растительностью и цветами, абсолютно не подозревающими, что возле таких пещер должны расти колючки и валяться кости. Во всяком случае, так считала не только Лэа. – Это точно тот самый ход? – усомнился принц. – Как-то я по-другому его себе представлял. – Ага, – согласился Рэд. – Кости, ржавые мечи и все такое. – Это же не драконье логово, – разъяснила им Лэа, точно детям, начитавшимся сказок. – Это ход в подземный город, но… – она глубоко вдохнула, думая, как бы помягче сказать друзьям, что им не следует идти дальше, однако они и не собирались. – Ты иди, – виновато сказал Кэррим. – Я бы и рад составить тебе компанию, но как-то не заладилось издревле у эльфов с гномами, и если и есть на этом свете тот, кому не место там, внизу, так это я. – И я, – с сомнением прибавил Рэнди. – Ограбили мы как-то гномий корабль. И хоть не убивали никого, не горю я желанием провоцировать ни Гэрраха, ни его головорезов. Лэа была им благодарна, что ей не пришлось самой придумывать отговорки. – Я скоро вернусь, – пообещала она, поворачиваясь к темному ходу, из которого веяло знакомым запахом: влажной прохладой, легкой затхлостью и каменной пылью.
Лэа щурилась, глядя на огонь. Сидящая на охапке мягкой травы и завернутая в теплую куртку пирата, она чувствовала себя умиротворенной, спокойной и расслабленной. Хотелось тихонько запеть или послушать какие-то небылицы, медленно погружаясь в спокойный глубокий сон. – А что, кажется, настала и моя очередь рассказать о своей жизни? – храбро спросил Кэррим, отхлебывая из бутылки изрядный глоток рома. |
