– Прижми, – скомандовал эльф. – Пока кровь не уймется.

Лэа молча послушалась его, с каким-то злобным удовлетворением и упорством смотря себе под ноги, запрещая даже боковым зрением смотреть на палантин.

Лэа не помнила, сколько они шли времени. Очнулась лишь тогда, когда Кэррим коснулся ее плеча:

– Мы пришли, Лэа.

Она увидела, как рабы опустили палантин на землю, Дастан и Малика вышли, процессия распалась и двинулась внутрь храма, наполненного жрицами в золотых одеждах.

– Кэррим, я должна с ним поговорить… – в отчаянье прошептала принцу Лэа. – Но я не знаю, как это сделать.

Эльф вздохнул. Он знал, как это сделать. С той лишь разницей, что, в отличие от Лэа, он немного боялся.

– Давай переждем церемонию? Когда стемнеет, я помогу тебе устроить встречу с Райтом. Пару минут, не больше, но, думаю, тебе этого хватит, чтобы назначить свидание, где вы и поговорите…

Лэа считала высокие мраморные ступеньки храма, поднимаясь наверх.

Одна, две… неужели он совсем не тот, за кого себя выдавал?

Три, четыре… и того Райта не существует?

Пять, шесть… тогда зачем он отправил ей это письмо? Хотел запутать следы?

Одиннадцать, двенадцать… он что, думал, что она погибнет в схватке с Джером? И никогда не узнает о его истинном происхождении?

Девятнадцать, двадцать…

Впереди Лэа плавно покачивались спины каких-то людей. Аристократов, конечно же… как иначе? Рядом с ними семенили слуги, державшие в руках подносы с фруктами и напитками – вдруг хозяева захотят пить или есть? Неожиданно Лэа поняла, как она сможет встретиться с Райтом. И Кэррим ей для этого будет не нужен. Ну, если только самую малость.

Ступеньки неожиданно закончились, и Лэа увидела перед собой большое, не огороженное стенами, лишь мраморными колоннами, залитое золотистым солнечным светом помещение, увитое белоснежными лилиями. Они плавали и в чашах струящихся по ступеням фонтанов, и вились вверх по колоннам, и обвивали алтарь, перед которым стояла величественная женщина в роскошных золотых одеждах.

«Верховная Жрица…» – догадалась Лэа, глядя на ее ослепительные одежды, увенчанные высоким воротником, длинным шлейфом мантии и золотой обруч, увенчанный рубином на лбу.

«Я не смогу это вынести…» – неожиданно для самой себя поняла вдруг Лэа и потеряла сознание.

Очнулась она от тихих голосов и поняла, что лежит на кровати.

Где? Во дворце? Сколько сейчас времени? Церемония уже прошла?

Лэа попыталась прислушаться к голосам за дверью.

– Что с ней? – взволнованно спрашивал Кэррим.

– Нервное перенапряжение, усталость и солнечный удар… – незнакомый голос, кажется, лекарь?

Дверь отворилась и внутрь вошел Кэррим. Как раз во время.

– Что здесь происходит? – звук шагов и третий голос, без сомнения, принадлежавший Райту.

– Ничего, достойного вашего внимания, Ваше Высочество… – ответил лекарь.

– Кто там находится?

– Одна из приглашенных гостей получила солнечный удар, и, должно быть, выпила слишком много вина…

– Могу я заглянуть, чтобы выразить свои соболезнования? – осведомился Райт.

– Немногим позже, Ваше Высочество. Сейчас она спит, а тревожить сон больной нежелательно, но если Вы хотите, сир, то…

– Нет, – Лэа представила, как он по-королевски взмахнул рукой, прерывая излияния лекаря. – Я пойду.

Шаги удалились, и Лэа решила открыть глаза.

Она находилась в небольшой красивой комнате с выходом на балкончик, с которого виднелся храм – в восточной стороне дворца.