— Скулишь! Молишь о пощаде! О прощении богов! — старик воздел руки к небу, — Но о нём надо было думать тогда, когда ты отвернулся от них! Когда открыл свой разум для нечестивых помыслов, а душу для скверны! Когда демоны извращали твоё тело богопротивными ритуалами, делая из него сосуд. Сосуд для своего воплощения в нашем мире! — послушники передали старику пылающий факел, и тот начал потихоньку спускаться с помоста не прекращая проповеди, — Но возрадуйся. Сегодня твоя душа будет очищена от скверны божественным прикосновением. Ты отправишься на суд божий, где получишь справедливый приговор и, быть может, второй шанс.

Негр дёргался, извивался и орал что-то на непонятном языке. Толпа бесновалась, выкрикивая оскорбления и бросаясь в него чем попало. А старик подходил всё ближе. Он остановился буквально в паре шагов от сложенной колоды. Остановился, немного помедлил и наконец бросил факел на брёвна. Ревущее пламя взвилось почти мгновенно, своими языками ноги пленника. Он взвыл от боли и задёргался ещё сильнее. Завыла и толпа, заглушая собой очередную проповедь старика.

— Пойдем отсюда, — кивнул я Туру, — Смотреть тут больше не на что.

Здоровяк спорить со мной не стал. Молча последовал за мной к дому местного старосты, который располагался тут-же, неподалеку. Лишь один раз пробубнил себе под нос что-то вроде:

— Негр. Ну надо же. Вылезло, понимаешь, чудо-юдо заморское.

Дом оказался не в пример больше того, в котором жил староста Медовища, хоть и тоже двухэтажный. Просторный нижний был заставлен дорогой мебелью. Возле стен ютились полки с грудами каких-то старых свитков. Был тут даже шкаф с книгами в дорогом, кованном переплёте. На богато украшенном резном столе стояли несколько деревянных кубков. Рядом на посеребрённом подносе расположилась недопитая бутылка вина. Деньги тут водились, и это было видно невооруженным взглядом.

— Вы, милсдари, к кому изволите, — слуга, одетый в черный, обитый бархатом дублет, появился как будто из ниоткуда.

— Старший ваш нужен, — кивнул ему я, стараясь состроить как можно более зверскую морду, — Мы за работой пришли.

Слугу мои потуги явно не впечатлили. Он зевнул, аккуратно прикрыв рот рукой, кивнул и пошел на второй этаж, оставив нас мяться у входа.

— Ну так это… — Тур посмотрел ему вслед и неуверенно почесал бороду, — Нас примут али как?

— Да должны, — так же неуверенно протянул я, косясь на один из стульев. Сесть нас не приглашали, но ведь прожжённым воякам и не нужно спрашивать дозволения. Вряд-ли они бы неуверенно мялись у входа, ожидая когда их позовут, — Пойдем сядем. Тут для нас, смотрю и выпить оставили.

При этих словах здоровяк заметно оживился. Залить в себя алкоголя он был готов в любое время дня и ночи. Правда заметного эффекта выпивка на него не оказывала от слова совсем. Глушил, как обычную воду из меха или из фляги.

— Ну, живем, — хмыкнул он, наливая полный кубок и протягивая мне бутылку. Я же плюхнул на самое донышко. Для вида. Никогда не был большим любителем алкоголя, да и сейчас мне потребуется трезвая голова, чтобы общаться с местным заправилой. А противобухловой защиты, как у здоровяка, у меня нет.

— Живём, — кивнул ему я, поднимая свою чашу, — Чтоб наши клинки тоже не просыхали от крови…

Тур не стал ждать когда я договорю, а просто влил в себя содержимое кубка. Крякнул, занюхал рукав, взял со стола бутылку и допил остатки прямо из горла. Немного посидел, разочарованно глядя на опустевший сосуд, а затем аккуратно поставил его обратно на стол.