— Вот именно. На это он способен. Он так ослабит обе партии, что, если он не пройдет на этот раз, на следующих выборах это может оказаться возможным. Если обстановка, конечно, будет подходящая. Но вы не ответили на мой вопрос. Что же произойдет, если он все-таки будет избран?

— Восстанут чернокожие, — неуверенно сказал Джеймсон. — Мы окажемся на грани гражданской войны. Его политика по отношению к трудящимся заставит вступить в борьбу профсоюзы, начнутся забастовки. Что нас ждет во внешней политике — сказать трудно. Но, наверное, что-то вроде изоляционизма. Он сосредоточит в своих руках огромную власть. Некоторые слои населения его поддержат, а другие, как, например, цветные, выступят против.

— Гражданская война и хаос, — подытожил кардинал. — И причиной тому станет этот человек, Джексон. А в чем подоплека появления такого человека, как Джексон? Разве не менее важно разобраться в этом?

— Пожалуй, да.

В кармане у Джеймсона лежала трубка, но он не решался достать ее. Регацци никогда не курил и не пил.

— Невежество, нищета и социальная несправедливость — вот причины, по которым на арену общественной жизни всплывают такие фигуры, как Джексон, — сказал кардинал. Он говорил тихим доверительным тоном. — Такие люди есть везде, но, если мы сами же не создадим им благоприятные условия, они вряд ли способны на большее, чем выкрикивать лозунги где-нибудь на углу улицы или перед разъяренной толпой, требующей расправы над неграми. Джексон вступил в борьбу за президентский пост потому, что для этого созрели условия. Жертвы нищеты, невежества и неравенства, отчаявшись, обращаются к насилию. А их насилие порождает еще большее невежество и страх среди тех, кто не знает другого решения проблемы, кроме как пустить в ход брандспойты или вызвать наряд полиции. И такой человек, как Джексон, используя подходящую ситуацию, говорит им то, что они хотят слышать. Вот в чем опасность.

Да, это так. Против таких доводов возразить нечего, и Джеймсон только кивнул.

— Вот против этого я и борюсь, — сказал кардинал. — Борюсь против нищеты, невежества, наглых утверждений, что человек страдает от нищеты и невежества по собственной вине. И во имя этой борьбы я использую все возможные средства. Я разрешаю гримировать себя перед выступлениями по телевидению, разыгрываю спектакли, читаю вслух молитвы, убеждая людей, ибо Господь одарил меня такими талантами, которые я могу использовать на благо людей. Я знаю, вы не одобряете меня, Патрик, всегда это знал. Но я надеюсь, вы понимаете, почему это необходимо делать. Мне бы хотелось, чтобы вы от всего сердца поддержали меня.

Кардинал впервые назвал Джеймсона по имени, и тот почувствовал, как краска залила его лицо и шею. Чтобы скрыть смущение, он вытащил из кармана трубку и стал набивать ее табаком.

— Если я когда-нибудь чем-то вас обидел, Ваше преосвященство... я просто не знаю, что сказать!

— Скажите, что вы понимаете. Вы добрый человек и хороший священник. Вы прощали меня как истинный христианин. Я считаю, что мы должны делать больше, чем просто служить мессу и приобщать к святым тайнам. Мы должны бороться за благо всех людей и в миру, и в церкви. Бороться за весь наш народ — черных и белых, католиков и протестантов. И во всех сферах: в политике, общественной жизни, экономике. Я намерен бороться против Джексона. Готовлю проповедь ко Дню святого Патрика. Мне хотелось бы, чтобы вы завтра ее прочитали.

— Для меня это большая честь, — ответил Джеймсон.

— Уже поздно, — сказал Регацци. — Вы устали. И я тоже. Но я надеюсь, что вы не откажетесь работать со мной, несмотря на то, что приходится работать допоздна.

Регацци встал. Поднялся с кресла и Джеймсон.