— Вы помните моего шофера? — Так они условились называть связного, который должен был встретить Келлера.

— Да.

Кинг замер. Боже мой, неужели его арестовали? Кинг всегда опасался иметь дело с мелкими преступниками. Но за эту часть работы отвечали другие. Кинг имел право пользоваться услугами тех людей, но не вмешиваться в их дела.

— Да, так что с ним?

— Его сбила машина. Он погиб на месте.

— Плохо дело.

Вот, оказывается, что произошло. Келлера не встретили в аэропорту. Связной погиб, и вся тщательно разработанная операция рухнула. Ну берегитесь, уж я об этом доложу, подумал Кинг. Он был взбешен некомпетентностью ответственных за дело лиц, которые не предусмотрели на всякий случай замены, в том числе и на случай внезапной смерти связного. Ну подождите, безмозглые болваны! — негодовал Кинг.

— Ну ладно, — рявкнул Кинг в трубку. — Придется обзванивать отели, искать своего друга. Но комнату подержи. Я позвоню, как только найду его.

Он так швырнул трубку на рычаг, что весь аппарат зазвенел. Руки Кинга дрожали. Келлер пропал. Сам он уехал по другим делам, предоставив нью-йоркским агентам завершить операцию, и вот все вышло из-под контроля. Кинг вспомнил, с какой уверенностью он заверял в парижском борделе Друэ, что все идет по плану. Нетрудно представить реакцию Друэ, когда он узнает о провале. И на связного не свалить, ведь это его, Кинга, дело. Он сам не раз это подчеркивал. Отступать теперь некуда. Что, если операция провалилась, убийца пойман и обнаружено, что след ведет в Бейрут? Кинг вытер лицо платком. На белом шелке проступило пятно от пота. Осталась, правда, маленькая надежда, последний шанс — вдруг Элизабет не бросила Келлера в аэропорту, не дождавшись, пока его встретят. Но вряд ли. Она ведь говорила, что Келлер внушает ей страх. А он еще заверял, что все, что он нее требуется, — это провести Келлера через таможню и оставить. Кинг взглянул на часы. Половина двенадцатого. Он поднял трубку. Телефон звонил долго, и Кинг протянул уже руку к рычагу, как вдруг услышал голос Элизабет.

Они смотрели телевизор. Келлер был просто заворожен экраном и ждал передач с нетерпением ребенка. Чтобы доставить ему удовольствие, Элизабет не пропускала ни одного фильма для холостяков, ни одной игровой программы или сериала. Он никогда не видел ничего подобного. А ей нравилось сидеть, прильнув к нему, и наблюдать, как он познает Америку. Сейчас они смотрели новости. Келлеру вначале стало скучно, и он потянулся к Элизабет. Она со смехом убрала его руку со своей груди и сказала, что эту программу ей хочется посмотреть.

— Вот замечательный человек! — заметила она, когда на экране появился кардинал Регацци. Он давал интервью по проблеме детской преступности и наркомании.

Келлер насторожился и прислушался.

— Неужели ваши дети потребляют это зелье? Келлер был крайне удивлен. В странах с низким уровнем жизни, которые он знал, все возможно. Но здесь, в этом богатом пресыщенном городе, который едва не лопается от изобилия, будто набитая покупками сумка, такое казалось невероятным.

— Да, в наркоманию вовлекается все больше и больше детей. Послушай, что говорит Регацци. Он знает, что такое бедность.

— Но у вас нет бедности. А уж бедного кардинала я никогда не видел. А ты католичка?

— Нет, — покачала головой Элизабет. — А ты, наверное, католик? Ведь тебя воспитывали монахини.

Келлер не ответил. Он не отрываясь смотрел на экран. Кардинал уже всецело завладел его вниманием.

— В чем, по-вашему, причина этого бедствия? — послышался голос репортера за камерой.