Но седовласый Стииг сидел в кресле неподвижно, словно ничего не происходило вокруг. Он даже не думал укрываться от угрожавшей опасности и спокойно доедал свое любимое яблоко.

Сердце гулко загрохотало в висках. Найл услышал эту оглушительную пульсацию и из полумрака бросился наперерез толстяку, вскинувшему оружие.

В этот момент он забыл про себя. Найл знал, что единственная его цель – защитить профессора, повалить на пол и укрыть собственным телом, – вакуумный костюм все-таки защищал значительно надежнее шелкового халата.

Но прежде его появление заметили налетчики.

– Стой на месте! Урою! – завопил Каннибал, направив на него ствол бластера. – Не двигайся, шваль!

Найл ринулся вперед изо всех сил, не обращая внимания на крики. Тело его уже распласталось в воздухе, готовое прикрыть ученого, но краем глаза он еще успел заметить, как с той стороны, где стоял огромный негр, сверкнула беззвучная голубая вспышка.

Разряд бластера попал в точно живот, и рот сразу наполнился болезненным привкусом, почему-то напоминающим густой раствор морской соли. Действительно, «космическая туника» надежно защитила, и смертельный заряд не отправил его к праотцам, но все равно, это было довольно ощутимо. Жаркий стержень, словно пронзивший от солнечного сплетения до позвоночника, мгновенно согнул его пополам и отбросил в сторону на несколько метров.

Толстяк с торжествующим воплем сделал шаг вперед и нажал спусковой крючок. Сжатое топливо под давлением вырвалось из короткого, расширяющегося ствола огнемета, пятиметровым полыхающим жалом вонзившись прямо в грудь Торвальда Стиига.

От отчаяния поваленный на пол Найл хрипло вскрикнул и бессильно всплеснул немеющей рукой. На него налетел безотчетный испуг, панический озноб. Как будто забытый, давно преодоленный страх сковал в тиски и парализовал волю.

Тугая струя, с хищным шипением вылетевшая из раскаленной добела пасти «веселого дракона», означала для Торвальда Стиига мгновенную смерть. Она должна была прожечь сквозную дыру диаметром с бутылочное горлышко, причем не только в его сердце, но и в кресле, на которое он опирался спиной.

Между тем, ничего не произошло…

Узкий язык пламени пронзил хозяина дома, но ткань халата только слегка вздрогнула, пошла рябью и восстановилась в прежнем виде. Точно камень упал в гладь горного озера, на мгновение всколыхнул поверхность, а потом стоячая вода снова сомкнулась, словно ничего и не было.

Толстяк в кожаном берете, не веря своим глазам, выпустил два длинных разряда.

Он крест-накрест перечеркнул раскаленными струями сидящую фигуру, всколыхнув узким пламенем не только шелковый халат, но и кресло; только так и не смог причинить никакого вреда. Не пострадал даже огрызок, зажатый в профессорской руке.

– Сдохни, урод! Встречай свою смерть! – взревел Каннибал и ринулся к камину с громогласным боевым кличем.

Если бы тяжелая рукоятка, зажатая в руке огромного негра, опустилась на седой затылок ученого, то одним ударом расколола бы череп гения, как спелый арбуз. С жутким воплем вожак банды замахнулся, рубанул сверху увесистым бластером, как дубиной, и сам чуть не грохнулся на пол, едва удержавшись на ногах. Он пролетел сквозь человека на кресле, словно сквозь туман, не обнаружив никакого препятствия.

Погас свет и Торвальд Стииг пропал…

Вздох облегчения вырвался из глубины души Найла, когда он понял, что гениальный ученый даже и не появлялся в противоположном углу зала.