Марк Иосифович раскладывает на столе несколько карт «в открытую».

— Здесь главное, не выдать себя нечаянной радостью или разочарованием, которые появляются мимикой на наших лицах.

Свят заглядывает в свои карты и тихонько выдыхает. От меня не укрывается, как у парня приподнимаются брови.

— На каждом круге игроки делают ставки, чтобы остаться в игре. Можно уравнять ставки, увеличить или сбросить карты. Далее ищем совпадения с комбинациями карт, всего таких десять, и примеряем к тому, что мы имеем.

Марк Иосифович улыбается:

— Нужно собрать лучшую комбинацию из пяти карт. Проблема в том, что ты понятия не имеешь, какие карты у твоих соперников.

— Остается ставить на то, что твои карты лучше. — Макс подвигает к середине свои фишки. Идет ва-банк.

По его лицу трудно судить о внутренних переживаниях, но если он сейчас проиграет, то выбывает.

— Уравниваю, — улыбается Свят, сдвигая от себя фишки.

И еще раз заглядывает в свои карты.

Я разворачиваюсь и иду допивать свой кофе как раз в тот момент, когда они вскрываются. Мой брат с досады рычит, а Макс довольно смеется.

«Ох, уж эти азартные игры».

Глеб

— Я искал тебя. — Раздается у меня за спиной.

Я ждал его, но Майор все равно умудрился подкрасться тихо и незаметно, как чертов шакал. Глубоко затягиваюсь, выпускаю дым, а затем только оборачиваюсь.

— Зачем? — Презрительно оглядываю его.

Вадим обходит меня и встает напротив. Закуривает. Выглядит он помятым и не выспавшимся, черты лица заострились, щеки впали, веки налились краснотой.

— Тебе нужно было забрать деньги, которые я тебе тогда предлагал. — Майор выдыхает дым через нос и носком начищенной туфли нервно шаркает по асфальту. — Ненавижу чувствовать, что должен тебе что-то.

Мы стоим возле входа в отель, и я перевожу взгляд на проходящего мимо нас носильщика с чемоданами.

— Ты про подачку? — У меня брови на лоб лезут от наглости Майора.

— Это половина из тех денег, что я получил. — Он ничуть не раскаивается.

— За свои показания? За то, что всё свалил на меня? — Усмехаюсь. — Я отсидел, Вадик. За нас обоих отсидел. И мне не нужны твои деньги. Я тебе доверял.

Он сверлит гневным взглядом ни в чем не повинную урну. Стряхивает в нее пепел.

— Ты не был на моем месте.

Глубоко затягиваюсь и выдыхаю дым тонкой струйкой.

— Я был на нарах, а это хуже.

— Но сейчас ведь у тебя все нормально, так?

Смотрю на тлеющую в его дрожащей руке сигарету и понимаю, что ему трудно оставаться спокойным.

— У меня все хорошо, ты прав. Так что оставь себе свое бабло и убирайся. Нам больше не о чем говорить и нечего делить.

— Ошибаешься. — Его глаза суживаются.

— Ты о чем? — Интересуюсь.

— О Соне. — На его скулах играют желваки.

По спине пробегает холодок.

— Не понял. — Усмехаюсь, оглядывая его с жалостью и презрением.

— Я вчера говорил с ней.

— Что? — Мое лицо вытягивается.

— Хм, видимо, она тебе не рассказала об этом… — Майор довольно улыбается, сжимая сигарету меж татуированных пальцев.