Каждый из моих ребят талантлив, и с легкостью нашел бы себе применение в обычной жизни, но с той дороги, которую они (и я) однажды для себя избрали, не так легко теперь свернуть, потому что руководит нами азарт — настоящая охотничья страсть, ослепительно яркая, порой безумная и крайне опасная.

Мечтатели или глупцы, но мы реально верим в то, что возможно всё. Нам не достаточно того, что предлагает система. Всегда хочется большего, лучшего, недоступного. И мы совершенствуемся, идем вперед, становимся умнее в попытках раздвинуть рамки обыденного.

Трудно сказать, что такое азарт, пока не попробуешь его на вкус. Но если попробовал… вряд ли получится остановиться. Это самый доступный и действенный наркотик из существующих. Он отключает все чувства: стыд, благоразумие, сожаление и даже инстинкт самосохранения.

Потому что мы играем по-крупному. И ставим на кон всё, что имеем. В том числе и собственную жизнь.

Мы с Максом небрежно оглядываемся прежде, чем спуститься по лестнице вниз, к неприметной с виду двери, ведущей в бар. Я поправляю галстук, с удовольствием отмечая про себя, что в центре города довольно многолюдно в это время, но вряд ли кому в голову придет заглядывать в заведение «только для своих», работающее без вывески. Нам лишние свидетели сегодня не нужны.

Толкаю дверь. В помещении накурено. В тусклом свете всего нескольких потолочных светильников мрачные малиновые стены кажутся темно-фиолетовыми. Подвальная коробка без единого окна при таком освещении кажется еще меньше и теснее — большой душный гроб, пугающе давящий на мозги. Но посетителям, которые посмеиваются, обсуждая что-то с ярко выраженным южным акцентом, явно всё нравится.

— Добрый вечер, господа, — приветствую собравшихся, перекидывая чемоданчик из правой руки в левую, чтобы пожать протянутые мне ладони.

Широко улыбаюсь, всем видом показывая свое расположение, а в это время мой мозг сосредоточенно оценивает ситуацию. В помещении бара нас шестеро: я, Макс, пришедший со мной, хозяин заведения Фил, флегматично протирающий бокалы за стойкой, старичок-эксперт Фридрих Робертович, привлеченный для оценки предмета искусства, Имран — покупатель (крупный бизнесмен с юга), и его телохранитель, напоминающий дятла своим мощным, длинным носом-клювом.

— Прошу вас, — приглашаю их присесть за один из столиков.

— С удовольствием. — Имран садится.

Сопровождающий подает ему черный чемоданчик, тот кладет его на стол, но открывать не спешит.

Напряжение есть, оно чувствуется, как и в любой сделке, но подготовительная работа прошла на славу, и теперь эти люди нам доверяют.

— Вам понравится, — обещаю.

Мы сидим друг напротив друга.

Открываю свой кейс и подвигаю к Фридриху Робертовичу, который, придвинув стул, усаживается с краю.

— Значит… — Самодовольно прищуривается Имран, следя за неторопливой работой пожилого искусствоведа, склонившегося над маленьким квадратом картины, лежащей в кейсе на подкладке из шелка. — В музее теперь висит… подделка?

— Именно. — Отвечаю с легкой ухмылкой.

То, что подделка лежит у него перед носом, ему знать необязательно. Да и художник, с которым я привык работать, точно обиделся бы на такое определение. «Я не рисую подделки, — обычно говорит он, — я клонирую произведения искусства»

— Не буду спрашивать, как вам удалось подменить ее. — Имран, улыбаясь, поглаживает пальцами свои пышные черные усы. — Мне рекомендовали вас, как профессионалов своего дела.

— Благодарю, — довольно киваю я.

Макс нетерпеливо ерзает на стуле, наблюдая за экспертом, внимательно изучающим каждую черточку на картине.