— Я кое-что нарыл, — словно сомневаясь, он пожимает плечами. — И это потребует усовершенствования твоего плана.

— Исключено. — Заявляю безапелляционно. — Ты знаешь, что даже если я придумываю на ходу, то это у меня четко спланировано.

— Нет. — Егор чешет висок. — Это только усилит твой план, я в этом убежден.

— Говори уже. — Выдыхаю устало.

Даже не удивительно, что мы применяем свои таланты настолько по-разному. Брат впервые принимает участие в моём деле, потому что ему жизненно необходимы эти деньги. И только поэтому мы еще не разосрались. И поэтому я терплю его занудство, а он — мою нетерпимость ко всему, что не совпадает с моим мнением.

— Для начала. — Лунев пробегает глазами по своим записям. — Твой человек уже говорил с ним? Иначе, все остальное просто теряет смысл.

Бросаю на него хмурый взгляд. Не вынимая сигарету изо рта, отвечаю:

— Подослал к нему одного из общих знакомых. — Уголком рта выпускаю дым. — Кажется, он клюнул. — Скидываю с плеч куртку и отбрасываю назад, на спинку стула. — С тех пор, как он женился на той телке, сорит деньгами налево и направо. Так что приглашение на покерную неделю, куда съедутся чуть ли не все хреновы игроки страны, его заинтересовало.

— Думаешь, он… почуял неладное?

Достаю сигарету, стряхиваю пепел и опять зажимаю ее зубами.

— Если даже почуял, не сможет удержаться: слишком жадный и самоуверенный.

Егор подливает себе виски.

— Он не сядет с тобой за один стол.

— Почему? — Затягиваюсь глубоко.

При мысли о предстоящем деле сердце в груди клокочет. Слишком сильны эмоции, слишком высоки ставки.

— Нельзя подставить того, кто чует подставу. Он всегда будет на стреме, будет напряжен, будет ждать подвоха. — Лунев отпивает из стакана и мерит меня взглядом. — Этот человек прекрасно знает, что ты захочешь поквитаться, и ни за что не пойдет на это.

Гнев накрывает меня волной.

— Я брошу ему вызов при всех. — Тушу сигарету в пепельнице и сжимаю пальцы в кулаки. — Он не посмеет отказаться!

— Это покер, а не кулачные бои, Глеб. — Спокойно напоминает брат, ставя стакан на стойку. — Кому, как ни тебе лучше знать, что мошенничество — это искусство, но провести другого мошенника — это… — он взмахивает руками, — высший пилотаж. Либо он откажется играть, либо будет просчитывать твои ходы наперед, ожидая подставы.

Свожу челюсти так, что зубы скрипят. Едва не крошатся.

— Ты забываешь. — Указываю на него пальцем. — Я, — тычу себе в грудь, — аферист, а он — всего лишь мелкий жулик.

— Думаю, ты недооцениваешь его. — Усмехается брат.

— Недооцениваю? — Выпрямляюсь. — Да у него никогда не хватало духу на что-то посерьезнее, чем тискать кошельки на базаре, ясно? А кем он теперь стал? Брачным аферистом? Ха! — Меня пробивает на смех, но губы предательски искривляются в горькой ухмылке. — И это его потолок, поверь. — Нервно шарю по карманам, отыскивая зажигалку. Закуриваю новую сигарету. — И с этим дерьмом ты предлагаешь мне тягаться? Да он должен быть просто счастлив оттого, что я его не прирезал после всего произошедшего.

— Тогда бы тебя не отпустило. — Егор опять прав. Он опирается на локоть и ждет, когда вспышка моего гнева угаснет. — Я знаю, что ты хочешь ему доказать, что он — пустое место.