— Я просто хочу отнять у него бабки. — Глубоко затягиваюсь. Так сильно, что даже голова немедленно начинает кружиться. — Ты ведь для этого в деле? Не из-за меня. Тебе тоже нужны эти деньги, Егор. Тогда не углубляйся в философию, ладно?

— У тебя личные счеты. — Брата ничем не пронять. Он спокоен, как удав. — Это называется месть, и я знаю, как сделать ее сладкой.

И как? Усмехаюсь про себя. С тех пор, как я освободился, и когда впервые увидел эту мразь на фотографии, единственной моей мечтой было отжать у него всё то, что делало его наглую физиономию такой счастливой — его деньги. Которые он так и не научился зарабатывать своей башкой. Которые ему проще было брать у бабы. И трахать ее потом, отрабатывая долги, как последняя шлюха.

— Из той информации, что я в прошлый раз нарыл… — Лунев трясет перед моими глазами своими бумагами. — Помнишь, было упоминание, что он жил с какой-то девушкой?

— Это, — улыбаюсь, — ну… Я пропустил тот факт мимо ушей, как маловероятный.

— А я вот решил копнуть. — Егор раскладывает листы на стойке, находит нужную строчку и останавливает на ней палец. — Их даже задерживали однажды по жалобе одного из постояльцев гостиницы, но быстро отпустили. Не было доказательств.

— Вместе, что ли, орудовали?

Даже догадываюсь, какую схему разыгрывали. У этого любителя легких денег на что-то оригинальное мозгов бы не хватило.

— Здесь мне пришлось поднапрячь ваших старых общих знакомых. — Егор прочищает горло. — Через своих знакомых разумеется.

— Вот ты оборотень. — Улыбаюсь.

— Да. Итак, они работали вместе. — Он поднимает на меня взгляд, явно ожидая какой-то реакции. — И жили вместе. Почти два года.

Невольно давлюсь табачным дымом.

— Ну, допустим. — Соглашаюсь.

Значит, у него были на то причины. Видимо, подружка была курочкой, несущей золотые яйца. А как иначе?

— Потом он женился, а она уехала. — Егор хитро щурится. — Никто бы и не знал, если бы он не заикнулся в казино, что она увела его бабки.

— Красава. — Смеюсь, стряхивая пепел.

— Я нашел ее. — Тихо говорит Лунев.

И я замираю. Смотрю на него подозрительно. Мне-то какой толк от этой телки?

— И?

— У них… серьезно все было… — Что-то пытается сказать мне брат.

Но я не въезжаю. Кашляю, давясь теперь от смеха.

— У этой твари нет привязанностей. — Выдыхаю, отгоняя от лица дым. — Ни к кому, кроме денег. Сечешь?

— Он ищет ее.

Злюсь, видя, как Егор щурится.

— Бесит, когда ты вот так палишь на меня, изображая из себя долбанного Коломбо.

Его лицо сияет.

— Это твой козырь. — Он берет в руку стакан и вращает против часовой стрелки, наблюдая за движением виски. — Все, чего тебе не хватало. Это твой рычаг. И я для тебя его нашел.

— Какой, на хрен, рычаг? — Цежу сквозь зубы.

— Твой план хромает, но если подключить ее…

— Да иди ты в… — Мое лицо вытягивается.

— Подожди, — не дает мне договорить Егор. Достает из бумаг фотографию и кладет на стойку передо мной. Края ее загибаются в воронку. — Она хороша, правда. Работает весьма топорно, но такой уж учитель у нее был, никчемный. А вот рядом с тобой девчонка бы засияла.

Подвигаю к себе карточку и тяжело вздыхаю. На черно-белом снимке с камеры слежения запечатлена высокая рыжеволосая девушка.