— Соня, — цежу сквозь зубы, когда он сжимает мою ладонь, и я получаю очередной разряд тока от соприкосновения с его горячей кожей.

Мужчина подходит ближе. Неумолимо близко. Опасно.

Мои губы горят, они еще помнят его поцелуй, а тело предательски трепещет, разгоняя кровь от этой невыносимой близости. Мне страшно, но он всего лишь нежно запускает пальцы мне за уши и стаскивает с моей головы парик. Тот нехотя, но снимается, оставаясь у него в руках.

— Хм. — Произносит Глеб, глядя то на парик, то на светлые перышки, которые пушатся у меня на голове.

Смотреть пристыженно — не для меня, поэтому гордо поднимаю подбородок. Расправляю плечи.

— Дай сюда, — пытаюсь выхватить, но он вовремя делает шаг назад и закидывает парик за спину.

— Чудно выглядишь. — Медленно, будто раздевая глазами, оглядывает меня с головы до ног, затем многозначительно цокает языком. — Помнится, в прошлый раз ты была жутко лысой.

6

Глеб

— Ты кто такой, вообще? — Спрашивает холодно, почти безразлично.

Весь вечер казалось, что я читаю ее, как нотный стан: понятная, простая, упрямо прущая к своей цели, играющая выбранную роль вдохновенно, но довольно неуклюже и без особого изящества. Но теперь… у меня даже стояк еще не прошел, так увлеченно она заводила меня, едва мы оказались в номере, а теперь ни один мускул не дрогнет на ее лице. И это меня почему-то пугает.

Стоит на широко расставленных ногах, плечи распрямила, нос задрала кверху и с достоинством готовится то ли принять вызов, то ли наброситься на меня, словно ощерившая зубы пантера — тут не угадаешь. Потому что ее лицо сейчас даже не покерфейс — чистое полотно под слоем умело нанесенного макияжа.

— Сработано неплохо, поздравляю. — Игнорируя ее вопрос, поворачиваюсь к зеркалу. Одной рукой натягиваю кожу, другой осторожно снимаю усы. Те отклеиваются нехотя, но хорошо хоть не отходят вместе с кожей, которую я утром тщательно выбрил. — Я бы даже поставил тебе пять из десяти. — Оборачиваюсь к ней, потирая указательным пальцем пространство над губой. — И то накидываю пару баллов за горячую сцену. Чуть не поверил, что ты, вправду, течешь от Матвей Палыча, как дикая, блудливая кошка.

Она не реагирует.

Даже не самое приятное сравнение с животным не выводит ее на эмоции. Моя новая знакомая не закусывает губу, не пытается бежать, не проявляет интереса — просто замерла и слушает. Даже дышит ровно, и меня это начинает жутко бесить. Я всегда привык доводить свою игру до конца и в качестве награды видеть столь желаемый финал: растоптанное самомнение, угасший взгляд проигравшего или, как бонус, хруст разламываемых костей — что тоже крайне приятно.

Эта же чертовка не отвечает никак.

Ее не пробирает. Ей не страшно. Она не боится, будто ничего не чувствует.

И я шизеть начинаю от того, что ей все по боку, а мой член, который никак не может успокоиться после столкновения с ее бедрами, выставляет меня сейчас проигравшим в этой схватке.

— Надо быть идиоткой, чтобы с самого начала не сообразить, что все это развод. У тебя чуйка совсем не работает? — Скидываю пиджак, отбрасываю на спинку стула. — Тогда хотя бы глаза разула и была внимательнее.

Оборачиваюсь. Она все так же молча слушает меня, не собираясь убегать.

— Каждое твое действие — ошибка от начала и до конца. — Нагибаюсь и достаю из-под кровати чемодан. Расстегиваю. — Воруешь ключ от номера? Прекрасно. Не поймали за руку — отлично.