— А ты у нас кто? — Сонным взглядом пробегается по моему лицу. — Профессионал типа?

Качаю головой.

— Не был бы им, сразу бы почуяла неладное и свалила. А ты высидела все представление вместе с антрактом и едва в ладоши не хлопала от радости, вызывая меня на бис. — Угрожающе склоняюсь над ней. — Ты мне вот что лучше скажи. Существует много способов обокрасть человека. Но тебе, почему-то, нравится именно этот. Почему? — Как удав над кроликом, над ней склоняюсь и тяну ноздрями сладкий запах духов. — Зачем в номер? Зачем столько сложностей? Я бы мог отыметь тебя здесь, как мне захочется: рот бы рукой зажал, и всё. Пикнуть бы не успела. Сама не боишься однажды проснуться после такого приключения и обнаружить, что тебя всю ночь метелил какой-то извращенец. Или, например, особо одаренные, крепкие ребята по кругу пускали? А? Или не боишься, не проснуться совсем? У тебя ведь даже оружия с собой нет. — Выдыхаю ей в лицо. — Это опасно.

— Мужчины частенько бывают опасны. — Горько усмехается она.

Надо же, это единственное, что ее проняло. Серо-синие глазищи блеснули влагой, длинные ресницы затрепетали, крылья аккуратного носика раздулись. Говорю же, лицо никогда не обманывает.

— А, может, ты чокнутая нимфоманка? — Играю бровями. — Может, тебе нравится трахнуть их разочек-другой перед тем, как обуть?

— Может. — Спокойно отвечает девчонка. — Блудливой кошке всегда хочется, чтобы ее отодрали, да пожестче.

Врёт. Даже это определить не трудно. Смотрит с вызовом, улыбку довольную изображает, а у самой губа дрожит. Сложно с ней придется, но скучно точно не будет. В последний раз оглядываю поджарую фигурку с выпирающими ключицами, сжатый в упрямую линию рот на бледном худом личике, глазищи огромные, синие, хитрые, и кладу руку на тонкое плечо:

— Нарвешься ведь.

Ловкое движение, и моя ладонь сброшена вниз.

— Еще раз грабли свои на меня положишь, и сам нарвешься так, что всю оставшуюся жизнь придется забыть, для чего тебя природа этой штукой наградила!

Ее коленка в мгновение ока оказывается прижатой к моему паху. Кулачки грозно вцепляются в ворот рубашки. И если бы не моя реакция, корчился бы уже на полу.

— Вот же сука… — Встречным движением прижимаю ее к стене.

Упираю локтем в шею, всем корпусом придавливаю, пережидая, когда эта сумасшедшая перестанет брыкаться, шипеть и толкаться в ответ.

— Тише, девочка.

Острые ногти больно впиваются в мое предплечье, но вынужденно отпускают добычу, едва я усиливаю давлению на ее горло, и она начинает задыхаться.

— Всё, всё… — Опускает руки по швам, сдаваясь. Расслабляет все тело и хрипит, ударяя ладонью по стене, как боец по настилу. — Отпусти.

— Со мной так не нужно. — Ослабляю хватку, но постепенно. — Эти фокусы будешь своим командировочным показывать. — Отпускаю и отхожу на шаг, наблюдая, как она сползает вниз по стене, держась ладонью за горло. — А со мной не шути.

— Что тебе нужно? — Шепчет, прокашлявшись.

Смотрит с ненавистью. Глаза блестят, как у тигра перед новым рывком. Выпрямляется и наваливается на стену.

— Стой здесь. Жди. — Приказываю.

Разворачиваюсь и медленно иду к ванной комнате, на ходу по звукам пытаясь определить, стоит ли опасаться нападения со спины.