14

Вадим

Она звонит с самого утра. Обрывает телефон уже в тринадцатый раз. Тупая ревнивая сука.

— Да, зайчик. — Мой голос смягчен крепким односолодовым виски двенадцатилетней выдержки.

— Где ты?! — Она скрипит, как старая больничная койка.

Прижимаю стакан ко лбу и закрываю глаза.

— Только что вернулся с деловой встречи. Обсуждали заключение контракта для фирмы твоего отца. — Выдыхаю со свистом. — Помнишь, он хотел купить у Горского земли, которые скоро взлетят в цене? Я смотрел эти участки. Эксперты взяли пробы, и, похоже, здесь действительно есть небольшие залежи золота.

— Ты не брал трубку…

В печенках уже сидит эта капризная дрянь, но мне придется еще немного потерпеть, чтобы выжать из ее папочки все, что можно.

— Малыш, я здесь все время на виду, не начинай снова. И работы у меня выше крыши, если бы ты не отвлекала меня, я бы…

— Возвращайся, Вадик. Пожалуйста. Мне так плохо без тебя!

Наливаю виски, добавляю льда и делаю два больших глотка.

— Мне тоже, но ты ведь знаешь, твой отец…

— Нужно было мне поехать с тобой!

Прислоняюсь лбом к нагретому солнцем стеклу. «Какой же доебчивой она может быть. Ох, ты ж срань господня…»

— Еще два дня, кисонька.

Меня наизнанку выворачивает от мыслей о том, что придется вернуться. Ублажать ее — еще полбеды, держать язык в жопе, строя из себя паиньку перед ее отцом — это как позволить себя дрючить гребаным дилдо и изображать при этом огромное удовольствие.

— Вадик, может, мне приехать?

Головная боль сосредоточивается в висках.

— Всего два дня, малыш. Всего два. — Добавляю нотки нетерпения к голосу.

Мне нравится, как она обычно испуганно пятится, когда я становлюсь жестким. И даже сейчас по ее прерывистому дыханию понимаю, что спорить не будет. Проглотит обиду. До следующего приступа ревности. Бабы они такие: никогда не поймешь, что им надо. Присосутся к тебе, как пиявки, и вечно что-то требуют.

— Ладно. — Соглашается она.

— Мне пора. Пока. — Кладу трубку.

Только бы не пожаловалась папочке. Его «у вас точно все в порядке?» у меня уже поперек горла стоят. Хорошо, что удалось уговорить эту дуру купить дом и переехать. Еще пара месяцев, и я бы забыл, что у меня все еще имеются яйца.

Распахиваю шторы и долго смотрю на закат. Всю ночь играл, еле живой притащился в номер уже под утро. Ни сил, ни желания не было искать себе телку на ночь. Если сегодня игра не пойдет, точно сниму шлюху и оттянусь, как следует.

Отражение в зеркале меня пугает.

Не тот возраст, чтобы не спать до утра, а потом выглядеть огурчиком. Темные круги под глазами, потрескавшиеся губы, впалые щеки. Придирчиво оглядываю башку и нахожу пару седых волос. Прикасаюсь к ним и вижу в отражении, как выделяются из-под чернил вздутые венки на моих руках. Совсем по-стариковски.

Такая жизнь выматывает, да.

Вечные головняки, о том, как срубить бабла. Думки эти, движуха, суета. Теперь еще овца эта, которой нужно каждый день улыбаться, изображая счастливого муженька. Не об этом я мечтал, не этого хотел, конечно, но куда теперь деваться? Придется потерпеть.

Даже когда обую ее до последнего рубля, куда подамся с этими деньгами? Чем займусь? И почему все давно потеряло хоть какой-то смысл? Что это? Возраст? Усталость? Пресыщение?

Не знаю.

Так хреново, как теперь, мне никогда еще не было. Один выход — забыться. В выпивке, сигаретах, картах, женщинах.