Усмехнувшись своему отражению, провожу средним пальцем по небольшой неровности на спинке носа.

Ммм… Она била сильно. Всю злость тогда свою вложила в этот удар. Может, мне и хотелось бы больше никогда не вспоминать о ней, но эта сумасшедшая так и лезет мне в голову всякий раз, когда остаюсь один. Как заноза. Борешься с ней, вытаскиваешь, вырезаешь, дезинфицируешь, а она, один хрен, там сидит. И, сука, больно колет. В самое сердце.

Ненавижу ее.

Полоумная тварь. Сука.

Никто не смел так поступать со мной. Тем более, она. Никогда.

Знала ведь, что буду беситься. Что не прощу ее. Что найду и убью. И все равно не испугалась цапнуть руку, которая ее кормила. Предала. Сбежала. Последние бабки мои увела.

Но и это не важно.

Я ее не отпускал…

А она ушла…

Медленно бреду в душ и смываю с себя запах пота, недосып и усталость. Одевшись, отдыхаю в кресле, проглядывая свежую местную газету. Конечно, в ней нет и слова о проходящем мероприятии, звездой которого я уже успел стать вчера, и с которого уже сегодня или завтра планирую поднять еще бабла. Это и не важно. Самое главное, иметь вес и авторитет в определенных кругах. Они пригодятся. А еще везение — но с ним мы, и так, идем последний год рука об руку.

Через пару часов я уже в подпольном казино при отеле. Решаю для начала разогнать кровь стаканчиком чего-нибудь горячительного. Устраиваюсь возле длинной стойки бара и оглядываю собравшихся. В клубах табачного дыма, поднимающегося от дорогих кубинских сигар, за столами собрались седые толстосумы, молодые миллионеры, несколько престарелых бизнесвумен и даже кинозвезды местного разлива.

Карты глухо шелестят, ложась на зеленое сукно. Звонко щелкают разноцветные фишки, складываемые в стопочки и маленькие горки. Отовсюду пахнет деньгами и изысканным парфюмом.

Наконец-то, я могу чувствовать себя здесь своим.

Заказываю виски и оборачиваюсь в сторону женщины, увешанной бриллиантами, точно новогодняя елка. Она скучает недалеко от одного из игровых столов, явно поджидая кого-то из участников. Ей лет тридцать. Брюнетка. У нее пышная грудь, полные бедра и длинные ноги, на которых акцентирует внимание тонкий ремешок на безупречной для ее возраста талии.

Она поворачивается. Глаза серые, взгляд проницательный, серьезный. Смотрит на меня, задерживаясь на татуировках на пальцах. И, явно заинтересовавшись, невольно подергивает губой прежде, чем взглянуть мне в лицо.

Мне нравится ее реакция. Бабы обычно тащатся от рисунков на моей коже, они их заводят.

Сейчас я буду знать, с кем она пришла. Потому что это чистая психология. Если объект вызывает у женщины сексуальный интерес, она невольно тут же переводит взгляд на своего мужчину. Чтобы сравнить или укрыться от феромонов привлекательного самца, уж не знаю. Но все устроено именно так.

Да. Она отворачивается и упирается глазами в затылок жирного старикашки. «Это он тебя шевелит, милая? Хм, сочувствую. Но если твой жиробас будет занят еще долго, думаю, мы с тобой что-нибудь придумаем, правда?»

Все это я говорю ей одним только взглядом. И по тронувшей узкие губы улыбке и беспокойным тонким рукам, молниеносно убравшим выбившуюся за ухо прядь, понимаю, что, стоить мне только захотеть, и эта вершина будет взята еще быстрее, чем предполагалось.

— Берите, — слышится чей-то голос, когда я начинаю шарить по карманам в поисках сигарет.

Оборачиваюсь. Кажется, я вспоминаю этого старого богатого еврея, с которым вчера уже пересекался во время игры.

— Угощайтесь. — Он протягивает мне открытый золотой портсигар.