Дэвисон ухмыльнулся.

— Что ж, Блейк, надеюсь, вы чувствуете себя куда лучше, чем выглядите, потому что вид у вас — хуже некуда.

Мак-Кейд поднялся на ноги и, прищурившись, выглянул в люк. Солнце стояло высоко в небе, и пустыня ослепительно сверкала под его лучами. Он ответил:

— Спасибо за шутку, сэр. Теперь я чувствую себя гораздо лучше.

Дэвисон засмеялся и махнул рукой в сторону выхода.

— Пойдемте, лейтенант и сержант, вас нужно почистить. Мы не можем представить вас генералу в таком виде.

Они ступили на оплавленный песок, и солнце обрушилось на них подобно молоту. Вокруг ревели моторы — это взлетали и садились похожие на стрекоз геликоптеры. Лопасти винтов взметали песок, заставляя Мак-Кейда отворачиваться.

У края посадочной площадки их ждал открытый армейский автомобиль. Виниловые сиденья были горячими, как сковородки. Видно было, что Фил чувствует себя ужасно, он тяжел, дышал, мех взмок от пота.

За турелью спаренной зенитной установки сидела девушка-рядовой. Она чистила ногти и даже не взглянула в их сторону. За рулем развалился жизнерадостный капрал. У него были веселые карие глаза, черная кожа и золотое кольцо в правом ухе.

— Добро пожаловать, господа! Вам куда?

— В офицерский клуб, и побыстрее! — приказал ему Дэвисон.

Мак-Кейда бросило на спину сиденья: машина сорвалась с места, обдав песком проходивших мимо рабочих, которые не преминули высказать все нехорошее, что уже давно думали об офицерах.

Капралу нравилось водить армейские машины, и каждую поездку он рассматривал как возможность улучшить свои навыки. В результате маршрут от вертолета до клуба превратился в скоростные гонки по воображаемому полю боевых действий, где накрытые маскировочной сетью штабеля грузовых контейнеров играли роль танков, а ряды надувных палаток изображали бронетранспортеры. Из-за этого поездка была короткой и ужасной. Мак-Кейд был несказанно рад, когда автомобиль наконец затормозил перед большой палаткой. В нее заходил и выходил поток офицеров.

Дэвисон поблагодарил капрала и увернулся от песка, выброшенного из-под колес, когда автомобиль сорвался с места. Он повернулся к Филу.

— Вот... приколите эти петлички к своим доспехам. Я назвал вас лейтенантом и получил на это разрешение. В офицерский клуб сержантов не допускают... а то, не дай Бог, пиво прокиснет или еще что.

Фил рассмеялся, сделал так, как велел Дэвисон, и прошел за майором в клуб. Там было совершенно темно, пахло дымом и пивом, отовсюду слышались разные голоса. Здесь стояло тридцать или сорок складных столиков, половина из которых была занята.

Дэвисон повел их к бару, купил пива и принялся смотреть, как они жадно поглощают его. Вслед за кружкой Фил отправил в себя целый кувшин. Когда пиво кончилось, он утер рыло тыльной стороной мохнатой руки, рыгнул и сказал:

— Спасибо, сэр, вы попали в самую точку.

Когда друзья утолили жажду. Дэвисон отправил их в заднюю часть клуба, где они разделись и залезли под душ. Холодной воды здесь просто не существовало, но все равно было приятно стоять под тугой тепловатой струей, которая смывала многодневную пыль пустыни.

Мак-Кейд намыливался и смывал мыло трижды, прежде чем почувствовал себя по-настоящему чистым.

Фил, который привык распевать под душем, ревел на всю душевую своим удивительным баритоном. Один офицер подумал, не попросить ли его замолчать, но передумал, увидев такое телосложение. Через несколько минут вся душевая была в их распоряжении.

Израсходовав два куска мыла и много галлонов воды, друзья вышли из душа изрядно посвежевшими и готовыми надеть новенькую форму, которую принес Дэвисон. Для Фила подобрали самый большой размер, но и он едва подошел могучему чуду генной инженерии.

Дэвисон одобрительно кивнул, когда они присоединились к нему в баре:

— Так лучше.