Мак-Кейд хорошо помнил ту возможность. Тогда он искал святыню Иль-Ронна — Фиал Слез. Однажды он вместе со своими спутниками стоял на поверхности астероида. Крейсер Понга висел над ними, как некое могущественное божество, а голос пирата гремел в их шлемах:

— Кто из вас Сэм Мак-Кейд? Поднимите правую руку. Мак-Кейд тогда поднял руку, и на него обрушился ослепительный поток лучистой энергии, буквально парализовавший его. Но оказалось, что это всего лишь луч прожектора, а не выстрел импульсной пушки, и Сэм остался в живых. Во всяком случае, до этого дня.

Мак-Кейд криво улыбнулся:

— Тебе придется долго трудиться, чтобы заставить меня соболезновать по этому поводу.

Понг снисходительно рассмеялся и сказал:

— Чувство юмора... Что ж, чудесное качество для мертвеца! Но скажи мне кое-что. Если бы мы сами не пригласили тебя сюда, что было бы тогда?

Мак-Кейд пожал плечами, ответив:

— Тогда я нашел бы какой-нибудь другой способ добраться до тебя.

Понг согласно кивнул:

— Конечно! В решимости тебе не откажешь. Что ж, я рад, что все получилось именно так. Я чувствую себя гораздо лучше, зная, что ты внесешь в почву Дранга свою толику ценных удобрений. Это станет моим маленьким взносом в экологию планеты.

Сэм знал, что Понг ожидает его реакции на эти слова, и не стал отвечать.

Тот рассмеялся и пошел прочь. Он прошел не более пяти шагов, потом остановился и обернулся.

— Да, чуть не забыл тебе сказать! Прими мои комплименты по поводу твоей дочери. Молли — замечательная девочка! Я собираюсь сам вырастить ее. Я просто подумал, что тебе захочется знать об этом.

Ненависть вскипела в душе Мак-Кейда, и он бросился к Понгу. Если бы он смог вцепиться в шею пирата и уничтожить этот злобный мозг, его смерть не была бы напрасной.

Но охрана схватила Мак-Кейда и стала избивать его прикладами, пока он не погрузился в спасительную тьму.

На краткие мгновения сознание Сэма всплывало из тьмы. Он чувствовал, как чьи-то грубые руки поднимают его, слышал, как резкие голоса выкрикивают неразборчивые команды, и смутно видел возле себя каких-то людей. Потом началось движение и тряска, и он снова завис где-то между светом и тьмой.

Но все это время его не покидала боль. И та, от которой страшно ломило затылок, и какая-то еще. Она была острой, как укус зверя, и то появлялась, то пропадала. Что бы это могло быть? Что это за перемежающаяся боль, которая встала между ним и благодатной тьмой бессознательного состояния?

Скорее любопытство, а не что-нибудь еще заставило Мак-Кейда открыть глаза и осмотреться.

Он находился на заднем сиденье закрытого армейского, судя по всему, штабного автомобиля. За окном была пустыня. Та самая пустыня, в которой его собирался похоронить Понг.

Мак-Кейд переключился на тех, кто находился внутри кабины. Водитель и охранник на переднем сиденье, за ними на откидных сиденьях два военных полицейских, мужчина и женщина. Они смотрели назад и, судя, по лицам, были злобнее Сатаны.

Прямо перед Мак-Кейдом сидела женщина, крыло носа которой было проткнуто рубиновой булавкой. Левую сторону ее лица покрывали пятна, свидетельствующие о том, что ей недавно сделали пересадку кожи. Как настоящий профессионал, которым она и была, женщина вытащила свой пистолет из кобуры и держала его, направив ствол к борту. При случайном выстреле пуля уйдет в стенку машины, а не в ее напарника.

Еще один охранник, хоть и был довольно красивым, но имел болезненный вид. Его темно-карие глазки метались туда-сюда, как зверьки в поисках пищи. Время от времени он дергал себя за мочку левого уха. Как и у напарницы, его оружие было вынуто из кобуры и тоже направлено в сторону.

Это удивило Мак-Кейда, потому что оба охранника могли направить свои пушки и на него.