Он упрям и вряд ли изменит принятое решение. Хорошо хоть, что не задерживает отряд на несколько суток… Киммериец тут же решил воспользоваться ситуацией. Изобразив на лице сомнение, северянин проговорил:
— Я соглашусь, но при одном условии. В городе остаются мои люди. Солдаты ранены, и не в состоянии быстро идти. С ними ничего не должно случиться.
— Уже завтра у таверны ты увидишь охрану, — засмеялся властитель.
— Я согласен!
Король хлопнул в ладоши, и три десятка девушек выбежали во двор. Из одежды на них была лишь маленькая набедренная повязка, но она ничего не скрывала — ни изящную фигуру, ни точеную линию бедер, ни крепкую молодую грудь. Некоторые танцовщицы оказались настолько юны, что их тело еще до конца даже не сформировалось, но все они были мастерицами ублажать мужчин: таковы уж нравы Ксухотла…
Зазвучала громкая отрывистая музыка, и тлацитланки пустились в пляс. Красотки действительно могли завести кого угодно! Обнаженные тела девушек так и мелькали перед глазами. В глазах гостей вспыхнул огонь вожделения. Юные создания задорно смеялись и начинали с гостями любовную игру — уединяться здесь было не принято.
Нгвалу хохотал от души и подбадривал гостей. Не теряли времени Валер с Аджой. Наемники почти сразу выбрали себе девушек. Вокруг Конана кружились сразу три танцовщицы. Киммериец поднял голову и вдруг заметил, как у входа мелькнули незнакомые силуэты. Он попытался разглядеть людей, но одна из тлацитланок загородила собой вход — и вряд ли это было сделано случайно.
— Угрис, прикрой нас и короля со спины, — предупредил северянин.
Его речь никто из местных жителей не понимал, а потому варвар продолжал вести себя, как ни в чем не бывало. Между тем, подозрительные тени мелькали все чаще. Конан посмотрел на клан шари. Жрец сидел с невозмутимым видом. В красноватом свете факелов киммериец сумел разглядеть торжествующую усмешку на его устах.
— Аджа, — воскликнул северянин, — оставь девочку в покое и предупреди правителя…
Закончить фразу варвар не успел. Лидебу внимательно следил за чужеземцами и по реакции Конана догадался, что планы мятежников раскрыты. Резко вскочив на ноги, служитель бога ударил булавой в бубен и что-то скомандовал своим людям. Шари, выхватив из-под одежды кинжалы и мечи, бросились на представителей племени банту. Убийцы не щадили никого. Если под клинок попадалась танцовщица, то и ее настигала смерть.
Послышались отчаянные крики, стоны, визг; воины жреца атаковали личную охрану властителя. На короля кинулось не меньше десятка бойцов. Казалось, что участь правителя решена. Но неожиданно для тлацитланцев, перед ними выросли «барсы» с обнаженными мечами, а сражаться шемиты умели неплохо.
С диким воплем к властителю метнулся один из гостей. Он держал в руках копье и намеревался проткнуть жирное брюхо ненавистного государя. Киммериец оттолкнул в сторону девушку, вытащил из-за спины аквитанский клинок и, сделав резкий выпад, отсек голову нападавшего.
Кровь хлынула из шеи, залила покрывало, а обезглавленное тело, сделав несколько шагов, рухнуло перед Нгвалу. Северянин обернулся к королю и невольно замер от изумления. Властитель спокойно и неторопливо обгладывал жареную птичью тушку. Рядом лежал труп заколотого приближенного, слева выла от боли раненая танцовщица, сзади отчаянно бились «барсы». Но разве подобные мелочи могли отвлечь правителя от еды! В самообладании Нгвалу никак не откажешь!..
Оттолкнув ногой труп врага, король взял кувшин с вином и до краев наполнил большую чашу. Он осушил ее в один глоток. В это время группа шари прорвалась сквозь заслон из немногочисленных сторонников властителя. Между ними и повелителем Ксухотла находились лишь наемники. Разгорелась отчаянная схватка. Одному тлацитланцу варвар пронзил клинком грудь, второму разрубил череп, третьего сбил с ног мощным ударом кулака. |