— Когда?

— Молчание — знак согласия, — я протянула к нему вторую руку и коснулась чуть шершавой щеки, — привыкай.

— Дорогая, ты не знаешь, с кем играешь.

Повисло молчание. По сути, я действительно не знаю, с кем играю. Чтобы узнать человека нужно время или опасные ситуации, в которые вы совместно или по одному попадаете. Стара поговорка, «друг познается в беде» и до сих пор актуальна.

— Как сказать… Или же ты о темной стороне Луны говоришь? — заговорщически улыбнувшись, интересуюсь. — А она у тебя есть?

Он подозвал официанта, распорядился, чтобы дали счет.

Кто в нормальном состоянии, при относительно хорошем настроении скажет, что он плохой? Признание «нехорошести» вызывает чувство вины, поэтому большинством отвергается.

— Возможно, — ответил МЧ.

Что ж, внутренний цензор присутствует, и это замечательно. Жаль, отмалчивается, словно хранитель страшной тайны.

— В таком случае, не порть моего хорошего мнения о тебе. С розовыми очками на носу куда легче играть.

— Я запомню. — Глухо ответил он.

— А про личного повара?

— И про него.

Он расплатился, мы вышли в фойе. Хмурится, пока помогает мне одеть пальто, хмурится, открывая двери и пропуская вперед меня. Идем к машине, продолжает поджимать губы. А они у него и так тонкие, не смотря на то, что целуется здорово.

— Макс? — останавливаю его на полпути к машине.

— Что?

— Не злись, — подхожу ближе, встаю на цыпочки подтягиваю его к себе, — я согласна урезать все свои требования до одного тебя. — Целую, вернув улыбку на это хмурое лицо, от чего улыбаюсь сама.

— В смысле? Сократить?

— До одного тебя. Будешь поваром, массажистом, водителем, гидом,… возможно, заменишь плюшевого мишку.

Высвобождаюсь из его рук иду к машине. — Значит завтра в 11:05, а какой аэропорт?

— Я тебя заберу из дома. — Отвечает подоспевший МЧ, открывает передо мной дверь. Помогает сесть, плавно закрывает дверь. Обходит авто вокруг, занимает свое место, заводит машину, выезжает с парковочного места.

Через две минуты молчания, когда я уже решила, что не спросит, он поворачивается и спрашивает.

— Какие обязанности исполняет плюшевый мишка?

Несколько часов подряд он наблюдал за тем, как ночь сместила звезды с востока на запад, растворила в своей черноте подсвеченные луной облака и, томно вздохнув, ушла за ночными светилами. Под гудки сработавшей сигнализации за окном медленно гасли фонари. Серое непроснувшееся утро открыло новый майский день, не веря в близость летнего зноя. Возможно, потому что последние деньки месяца порадовали мелким дождем. Который окропив улицы ночью, застал пару у подъезда Полины.

Оторвавшись от него, она напомнила, — мне пора.

Хорошо, — согласился МЧ. И, вспомнив разговор, прерванный поцелуем, переспросил — Так у тебя виза открыта?

— На пять лет, туристическая.

— Зачем? Ты говорила, что никуда не ездила.

— Это был подарок. — С грустью ответила она. — И потом… смысл поездок сам собой аннулировался. Зато сейчас она мне очень пригодится.

— Да, пригодится.

Он молчал, она выжидательно на него смотрела. В эти тихие мгновения время остановилось. Дождь продолжал трусливо моросить, не заявляя всей своей силы, ветер гнал обрывки объявления через двор, а свет фонарей стал бледнее.

Ее щелчок по его носу вывел из задумчивости.

— Кто преподнес тебе такой подарок?

Улыбнулась, провела ладонью по его щеке и ответила, — это уже не имеет никакого значения.