Сейчас признаки запустения бросались в глаза — среди розовых кустов росла крапива, беседка была вся заплетена вьюнком, а яблони за старой каменной стеной отчаянно нуждались в уходе. Быть может, хоть Оливер о них позаботится, вместо того чтобы вырубать…

Оливер подошел ближе — так близко, что Джинни чувствовала тепло его тела, хотя он не прикасался к ней. Странное напряжение нарастало внизу ее живота; она больше не могла скрывать свою реакцию. Естественно, Оливер без колебаний воспользуется ее слабостью, чтобы захлопнуть первую створку ловушки. Второй створкой были деньги.

— Ну и… как действует твой маленький план? — поинтересовался он мягким, ироничным голосом.

— Мой… план?

— Заполучить богатого муженька. Уже повезло?

Она пожала плечами, излучая презрение.

Оливер склонил голову, пока его теплое дыхание не согрело волосы на ее затылке, собранные в высокую прическу.

— Выходи за меня, и я одену тебя в такое белье, о котором можно только мечтать, — промурлыкал он бархатистым, искушающим голосом, гораздо более соблазнительным, чем все его обещания.

Джинни с трудом пыталась успокоить учащенное дыхание и понимала, что, глядя через ее плечо, Оливер прекрасно видит, как вздымаются и опадают ее груди, крепкие и упругие, под тончайшей шерстяной тканью. Она горела, как в лихорадке, по ее жилам растекался жидкий огонь, голова кружилась.

— Моя маленькая, милая Вирджиния, девственная и невинная. — Он резко рассмеялся. — К несчастью, я ошибался, верно? Так когда же ты утратила свою драгоценную невинность? Не с Марком Рэнсомом, я надеюсь?

— Конечно, нет! — Отчаявшись противостоять его магии, она резко метнулась в сторону, издав нервный смешок. — Задолго до этого.

— О? — Одна черная бровь иронически изогнулась. — Тогда кто же оказался этим счастливчиком?

— Первый? — Пока она мучительно пыталась выдумать какое-нибудь несуществующее имя, ее взгляд упал на столик из розового дерева, стоящий рядом с окном — Франция, восемнадцатый век. — Луи… Его звали Луи.

— Луи? Француз?

— Вот именно. Он был студентом и гостил по обмену у одной моей школьной подруги. У него были голубые глаза. — Забавно, как легко полилась ложь с ее губ, стоило только начать. — Голубые глаза и светлые волосы. И роскошное тело.

Во взгляде Оливера появилась явная угроза, но было слишком поздно внимать предупреждению.

— А потом?

Джинни пожала плечами, с презрительной усмешкой отворачиваясь от него.

— Боже, Оливер, — томно протянула она, — неужели, по-твоему, я должна помнить их всех?

— Думаю, нет. Какая ирония… когда в Нью-Йорке я пытался обуздать свой основной инстинкт, пытался оберегать тебя, боялся спугнуть, ты верно удивлялась, почему я не тащу тебя в постель. Кажется, мне пора наверстать упущенное.

Джинни была уже на полпути к двери, когда Оливер схватил ее за руку и силой заключил в объятия, со смехом глядя на ее отчаянные попытки вырваться.

— Однажды я позволил тебе сбежать, — протянул он, прижимаясь губами к ее рту. — Теперь не скроешься.

Джинни откинула голову, но он запустил пальцы в ее прическу, вытащил шпильки и намотал ее распустившиеся волосы на руку, грубо удерживая ее в повиновении. Ее тело изогнулось, соски прижимались к его твердой, как камень, груди, глаза метали молнии.

— Я не выйду за тебя, — выдохнула Джинни.