Loading...
Изменить размер шрифта - +

– Ну а мотив убийства? – спросила Ева.

– Видимо, ограбление, лейтенант.

– Почему ты так решила?

– Ящик для денег в кассовом аппарате выдвинут и пуст. В таком крутом заведении, как это, чаще всего, ко­нечно, расплачиваются кредитными карточками, но и на­личных здесь, видимо, бывает достаточно.

– Любители «Зевса» способны убить и за четвертак, – заметила Ева.

– Верно. Я другого не понимаю: что бармен мог здесь делать – один, в закрытом на ночь клубе, с каким-то пока неизвестным нам наркоманом? Почему он допустил чело­века, накачавшегося «Зевсом», за стойку бара? И… – из растекшейся по полу лужи крови Пибоди выудила ма­ленький круглый предмет серебристого цвета, – …и поче­му наш наркоман оставил здесь это? Такие штуки валяют­ся повсюду вокруг тела.

– Серебряные монеты… Любопытно! Может, он их просто обронил?

Пибоди подумала, что это маловероятно, но спорить не стала:

– Может быть.

Ева собрала монеты, которых оказалось ровно трид­цать, положила их в полиэтиленовый пакет для вещест­венных доказательств и передала его Пибоди. Затем она подняла с пола биту, вымазанную кровью и мозгом. Эта штуковина была примерно шестидесяти сантиметров в длину и идеально подходила для убийства.

«Слишком идеально» – подумала Ева.

– Солидная вещь… Прочный металл… Вряд ли нарко­ман притащил ее с собой. Вероятно, она находилась здесь – скорее всего под стойкой бара, – и нам предстоит это выяснить. Полагаю, Пибоди, мы выясним также, что убийца и его жертва были знакомы. Возможно, незадолго до убийства они мирно сидели в этом баре, выпивали и беседовали.

Ева представила себе эту картину и наморщила лоб.

– Можно предположить, что между ними завязался спор, который затем перерос в ссору. Возможно, убийца уже был готов совершить то, что он в итоге совершил, и знал, где находится бита. Он зашел за стойку бара, как не­однократно делал это раньше, и ничего не подозреваю­щий бармен спокойно повернулся к нему спиной…

Ориентируясь по брызгам крови и положению тела, Ева иллюстрировала свои слова движениями, как бы вос­производя разыгравшуюся здесь сцену.

– После первого удара он влетел лицом прямо в зер­кальную стену позади бара. Видишь эти порезы на его ли­це? Они – не от разлетевшихся в стороны стеклянных осколков: слишком уж глубокие и длинные. Жертва пытает­ся развернуться, но получает новый удар. Теряя сознание, человек хватается за полки. Стоящие там бутылки сып­лются вниз, и в этот момент убийца наносит еще один удар, оказавшийся смертельным. Тот самый удар, кото­рый расколол его череп, словно яичную скорлупу.

Ева снова присела возле тела, внимательно разгляды­вая его.

– Преступник продолжал наносить удары, избивая уже труп, а потом разгромил помещение. Может быть, в состоянии аффекта, а может быть, для того, чтобы замести следы. Как бы то ни было, у него хватило хладнокровия, чтобы спокойно оглядеть результат своих трудов и оста­вить на месте преступления орудие убийства – бейсболь­ную биту.

– Он хотел, чтобы это выглядело ограблением, совер­шенным наркоманом?

– Думаю, да. Либо убитый был полным идиотом, и я оцениваю его умственные способности слишком высоко. Ты сфотографировала место преступления и положение трупа?

– Да.

– Тогда давай перевернем его.

Они стали переворачивать тело – безвольное, словно мешок, набитый медузами.

– Черт! Ах, черт!.. – внезапно воскликнула Ева.

Из лужи крови, растекшейся из-под тела, она выудила черную книжечку, открыла ее и увидела удостоверение с фотографией и значок.

Быстрый переход