Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
 – Видеть их во сне настолько тяжело, что час­то просыпаешься, испытывая настоящую физическую боль. Но я не умею делать ничего другого. Я с детства меч­тала работать в полиции. Я не могла представить для себя ничего другого, да и сейчас не представляю.

– Вы, наверное, хороший коп. – Глаза Клуни снова наполнились слезами, но Ева не могла понять, что их вы­звало – ее слова или его отчаяние. – Ева… Ведь вас зовут Ева? Скажите, Ева, вы – хороший полицейский?

– Да. Да, я очень хороший полицейский.

Теперь он плакал, уже не скрываясь, и Ева почувство­вала, что ее глаза тоже наполняются слезами.

– Мой сын хотел того же, что и вы. Он был таким же рыцарем в светлых доспехах, предавался таким же роман­тическим грезам. Романтическим грезам… Как мне нрави­лось это в нем! Но они позволили, чтобы из него вытекла вся кровь, чтобы он умер… И ради чего? Ради чего?! Ради денег… Это разрывает мне сердце!

– Они заплатили за свои преступления, сержант. Я не могу согласиться с вашими методами и не в силах пред­сказать, какой вам будет вынесен приговор, но эти люди сполна заплатили за то, что они сделали с вашим сыном и как обошлись со своими полицейскими значками. И Рикер тоже заплатит сполна! Я клянусь вам в этом – здесь, на могиле честного полицейского, вашего сына! Он запла­тит за то, что играл с людьми, как с марионетками. Он ма­нипулировал и вами тоже. Играл на вашем горе, на вашей гордости. Неужели вы позволите, чтобы он и дальше про­должал дергать за ниточки, которые будут приводить вас в действие, заставляя делать то, что ему выгодно? Неужели вы обесчестите себя и своего сына, позволив ему выиг­рать?

– Но что я могу поделать?! – Слезы ручьями текли по его щекам. – Я проиграл… Я уже проиграл!!!

– Вы можете сделать то, чего ожидал бы от вас ваш сын, – встретить опасность с открытым забралом.

– Мне стыдно, – прошептал Клуни. – Мне казалось, что, когда все закончится, я буду рад, буду свободен, но теперь я не чувствую ничего, кроме стыда.

– Вы можете хотя бы частично избавиться от этого чувства, сержант, если пойдете со мной.

– Тюрьма или смерть? – Он снова взглянул на Еву. – Трудный выбор…

– Да, очень трудный. Но еще труднее жить, баланси­руя на тонкой грани, не зная, кем ты являешься, полицей­ским или преступником. Пусть система сама вынесет вам приговор – оправдательный или обвинительный. Ведь именно ради торжества правосудия работают люди вроде нас с вами, когда надевают полицейский значок. Сделайте это, сержант, прошу вас! Я не хочу, чтобы ваше лицо при­соединилось к тем, которые являются мне в ночных кош­марах.

Клуни свесил голову и сгорбился; теперь его слезы па­дали на цветы, которые он принес на могилу сына. Потом он протянул руку над могилой, взял руку Евы и сжал ее. Она сидела неподвижно, отведя глаза. Затем Клуни вдруг подался вперед и прижался губами к поверхности белого креста.

– Как же мне не хватает его! Как не хватает! – С тяже­лым вздохом он протянул Еве свое оружие: – Держите…

– Спасибо.

Она встала и терпеливо ждала, пока Клуни с трудом поднимался на ноги. Он вытер лицо рукавом, снова тяжко вздохнул и произнес:

– Я хотел бы позвонить жене.

– Она будет рада услышать ваш голос. Я не хочу наде­вать на вас наручники, сержант. Обещайте мне только, что вы добровольно отправитесь с моей помощницей в Управ­ление полиции.

– Даю слово. Ева… Хорошее имя. Я рад, что именно вы пришли сейчас за мной, и не забуду об этом. – Они медленно двинулись вверх по холму.

Быстрый переход
Мы в Instagram