Рудольф Игнатьевич смотрел на меня своими мутными глазами старого извращенца.

— Криптоключ отличается от чипида. Совершенно иная технология, позволяющая идентифицировать людей в искусственном мире.

— Вы опять не ответили. Я не спрашивал о принципиальной разнице. Я спрашивал о причинах использования именно его. Зачем лишние технологии?

Профессор вздохнул.

— Послушай, коллега. Я хоть и второй человек в этом ВИЦе, но не первый в корпорации Айхол. Криптоключи изготавливаются на заказ. Нам их привозит спец-курьер партиями и только раз в неделю. Таких центров как наш — тысячи по всему миру. Поэтому я не смогу ответить на твой вопрос. Можешь задать другой.

— Но у вас есть по этому вопросу предположение, которым вы не стали со мной делиться. Я увидел это по вашей мимике.

— Увидел он… — отвернул от меня взгляд ученый. — Хорошо. У меня есть предположение. За криптоключами стоит кто-то, кто выше объедененных наций. Выше ООН, которая заправляет здесь всем. Это моё предположение. Может олигархи какие-нибудь. Масоны, инопланетяне. Без понятия. Не люблю строить неподтверждённые наукой теории заговоров. Но думаю, ты и сам уже об этом думал. Ты же тоже почти ученый.

— Да, думал. Вы ничего нового мне не сообщили. Ответ не зачтён.

— Ну уж нет. Да и вообще, я считаю, что многое тебе сообщил, — на последних словах профессор натужно ухватился за поясницу, простонал. — У-у-у, зараза. Ладно, на сегодня хватит. Охрана тебя сопроводит. Сколько там вре…

— Профессор, — тонким голосом пропищала за его спиной Карина Дмитриевна, — можно мне…

— Да, Кариночка? Ты что-то хотела добавить? Я не очень хорошо себя чувствую, поэтому, если можно, давай перенесем на завтра, — ответил Рудольф Игнатьевич и слегка залившись румянцем, добавил: — Кстати, не желаешь испить сегодня со мной благородный винный напиток из сортов каберне совиньон? Здесь недалеко ночной ресторан. Я, разумеется, за всё плачу.

Верхняя губа Арли дернулась, но мужчина этого не заметил.

— Я бы с большим удовольствием, профессор, — заставила она себя покраснеть в ответ. — Но может чуть позже. Я хотела бы предложить вам другое. По поводу Валенсии.

— Тш-ш-ш, — испугано зашипел профессор и затрясся жировыми складками, — Кариночка, солнышко, ты чего?

— Я думаю, что обязана сказать, — опустила голову Арли, прикидываясь полной дурой, — он может с ней помочь. Мы давно не можем сдвинуться с мертвой точки.

— Тогда давай обсудим это наедине. Не стоит…

— Он связан и никуда не денется. А вот помочь сможет. Просто доверьтесь мне, умоляю, — глаза Арли стали влажными. — Я семь лет здесь работаю и ни разу вас не подводила. Прошу.

«Семь лет?»

— Каринушка, ну что ты, дочка, — потянулся он потными руками к девушке, но та отстранилась.

— Мне надоело, что мы встали в этом деле, профессор, — добавила уверенности в голос Арли и показала на меня пальцем. — Он — скриптоид, как и она, но только умрет через пару дней. Скриптоиды идеально понимают друг друга. Он сможет её найти. Мы не успеем провести на нём все опыты, а Валенсия всё дальше и дальше.

Профессор казался ошарашенным, но сам не понимал от чего. От эмоций Карины Дмитриевны или от того, что она разбалтывает коммерческую тайну при посторонних?

— Выслушайте меня, прошу! А потом мы сходим в ресторан!

Шах и мат.

В одном обрывчатом материале, случайно попавшем мне в область зрения при изучении информации из интернета, говорилось, что даже умнейшие мира сего иногда думают другой головой.