Врачи пытались спасти его. Перепробовали все. На ходу вводили ему в вену какие-то препараты, но на момент, когда они прибыли в реанимационный корпус, особый объект перестал дышать. На дефибрилляторе повышали мощность добрых пять минут. Ровно столько живет мозг без кислорода. Один раз сердце неохотно постучалось по ребрам, но снова остановилось.

Профессор сжигал жир, потел, но бежал, неуклюже перебирая ногами. За ним следовала его любимая, во всех смыслах, ассистентка Кариночка. Именно, что следовала — бег Рудольфа Игнатьевича по скорости соответствовал её быстрому шагу.

— Что за гадство?! — орал он на медперсонал. — Мы ему перелили пять литров крови, ввели столько смесей, что даже труп прожил бы еще несколько дней. Продление его жизни обошлось нам в три миллиона рублей! Три! И хрен бы с этими деньгами! Мы не успели провести ни одного теста! Не успели! Вы чем смотрели, дураки?! Чем?!

— Профессор, но мы-то откуда…

Рубашка профессора вымокла, лицо красное и распухшее. Резкий запах пота въелся в ноздри присутствующих.

— От верблюда! Меня нервируют ваши оправдания! Вы! Именно вы мне обещали, что он проживет ещё как минимум неделю! Прошло несколько часов, и он уже лежит здесь! Дохлый! Это скриптоид, вы понимаете, доктор, а?! Вы меня понимаете?! Отвечайте.

Тело особого объекта осунулось. Температура организма стремительно падала. Все датчики фиксировали смерть. Окончательную. Бледная Карина смотрела на тело с непонятным выражением лица.

— Труп бессмысленно изучать, — сухо сказала она и сжала кулаки. Ногти больно впились в ладони. — Мертвый скриптоид ничем не отличается от мертвого человека, профессор.

— Спасибо! — рыкнул он на неё. — А то я без тебя не знаю! Это была твоя идея, кстати! Что мне теперь сказать начальству? Я всё ему расскажу! Это ты меня убедила! Я был против, но ты говорила, что нужно его привлечь к работе! Привлекла?! Довольна?! Это был первый пойманный в России скриптоид. Первый!

Профессор ухватился за свою белую бороду и стал рвать из неё волосы. Люди вокруг поморщились — это было неприятное зрелище и казалось очень болезненным. Наконец Рудольф Игнатьевич сплюнул на каменный пол, развернулся и зашагал, пыхтя на ходу, как паровоз.

Карина Дмитриевна смотрела ему вслед. Она хотела улыбнуться, но не сделала этого, потому что вокруг были люди, и они могли неправильно понять её реакцию.

— Отправьте его в морг, пожалуйста, — попросила старшая ассистентка. — Вскрытие только в моём присутствии.

— Карина, ты не имеешь полномочий…

Всегда спокойная и такая тихая Карина Дмитриевна посмотрела на человека испепеляющим взглядом.

— Я видела, как ты бухал на рабочем месте в прошлую пятницу, Антоша. Я подумала, что не стоит об этом никому говорить, ведь мы всегда были такими хорошими друзьями. Я тебя что, прошу бомбу заложить? Отвези парня в морг и не вскрывать без меня. Понял?

Девушка пошла вслед за профессором.

— Стерва, — прошипел ей в спину Антошка с ошалелыми глазами. А ведь он всегда считал её паинькой. Дождавшись, когда та скроется из виду, он повез труп в морг.

Глава 11. Скриптоидская красавица заглотила код без предварительного принуждения

Здесь было холодно. В морге всегда холодно. Трупы не должны разлагаться раньше времени. Карина уже не чувствовала пальцы на ногах. Крит и раньше был худым, а сейчас вообще иссох — ребра стали просвечивать, пальцы стали похожи на карандаши, глаза впали. Она вспомнила, как первый раз накормила его в макдаке. Тогда он съел чизбургер, потом у нее дома бутерброд и пару печенек у Глеба.