От этих слов мне снова сделалось дурно: меня будто затягивали в дурной роман позапрошлого века. Марта по-своему истолковала моё молчание.

— Конечно, деточка, я вовсе не думаю, будто ты способна броситься между мужчинами, как в плохой пьесе. Это правило общее для всех. Видишь ли, мы привыкли считать, что женщины существа слабые, робкие и миролюбивые, поэтому им положено всеми силами стремиться предотвратить кровопролитие… а мужчинам — сильным, смелым, отважным и жестоким — осуществить его, несмотря ни на какие препятствия. Вот мы и прячем девушек подальше, а ну как они и в самом деле вздумают вмешаться… а то, ещё хуже, начнут подстрекать противников, и опозорят свой пол на веки вечные.

И почтенная дама лукаво подмигнула.

— Никак не могу вас раскусить, — вздохнула я. — Чего вы от меня хотите, Марта?

— Правды, — последовал немедленный ответ. — Молодой Перте набросал немало намёков о твоём любовнике, и я, право же, начала сомневаться в его существовании. Подумала, мальчишка нарочно обманывает меня, чтобы скрыть правду о своих похождениях. Небывалое благородство для этого человека, ну, так все мы когда-нибудь взрослеем. Но ты, Ивона… Расскажи всё, как есть старухе. Кто же твой кавалер, если ты скрываешь его ото всех? Кто тот человек, который может затмить молодого Перте — ведь ты из-за него отвергла ухаживания этого достойного кавалера, не так ли? Кто он?

У меня не осталось сил сопротивляться. Если Марте так хочется сунуть нос не в свои дела, если ей так нужна правда — так пусть получает её сполна, и не говорит потом, что не просила! В конце концов, вряд ли она решит меня когда-либо выдать…

— Я жду, Ивона, — напомнила о себе госпожа Тадье. — Прошу тебя, открой мне, кто твой любовник.

— Вор, — просто ответила я.

Марта не ответила, и я взглянула на неё с вызовом.

— Вы сами говорили, что не закроете для него двери вашего дома! — обидчиво выкрикнула я. — Будь он хоть домушник, хоть вампир, хоть трубочист, хоть сумасшедший!

— Говорила, деточка, — неожиданно мирно признала Марта.

— Но вы так не думали, не правда ли?! Вы думали, ко мне «лазает в форточку» Дрон Перте, и поэтому закрывали на всё глаза, а на самом деле вы такая же, как и все, и… — Я разрыдалась.

— Ну-ну-ну, милочка, — решительно прервала мои рыдания госпожа Тадье и протянула платок. — Не мели чуши. Никто не собирается нападать на твоего возлюбленного. Хочешь любить вора — пожалуйста, у меня ведь воровать нечего, а до остальных мне и дела нет. Только сама-то будь готова к несчастьям: а ну как твой милый попадётся, как это говорят, «на горячем»?

Невольно хихикнув от представившейся мне картины, я приняла платок и вытерла глаза.

— Не попадётся, — буркнула я. — Он ловкий и осторожный. И ему всегда везёт.

— Ему повезло с тобой, а это главное, — последовал обязательный комплимент. — Но, Ивона, милая моя, я не думаю, чтобы твои родные были в восторге от такого ухажёра.

— А они и не были в восторге, — пояснила я. — Поэтому мы и скрываемся: маменька навела справки о моём новом знакомом, и перед ним тотчас закрыли двери всех приличных домов. С тех пор…

— Нда, — кашлянула старая Марта. — Должна признаться, ты меня огорошила. Не сочти за упрёк, но открой: как могла девушка из хорошей семьи хотя бы встретиться с вором, не то, чтобы быть с ним знакомой лично? Он по ошибке забрался в твою спальню вместо отцовского кабинета?

— Вы ещё могли бы предположить, что он пытался украсть мою сумочку в толпе на скачках, — улыбнулась я.