— Благодарю за гостеприимство, хозяюшка, — прервал Лирье мои наблюдения. — Не могли бы вы уделить мне ваше бесценное внимание и обсудить вопросы арендной платы, коль скоро вы вступили во владение этим домом?

Говоря это, инженер издевательски улыбался. Я опешила.

— Но, хозяин Лирье, дорогой мой, я не собираюсь пересматривать договор! Всё остаётся в силе, как и было при прежнем хозяине…

— Я собираюсь, — оборвал меня инженер. — Прежний хозяин здесь не жил, и не тревожил нас своими визитами. Вы же собираетесь поселиться тут постоянно, что делает предлагаемый по условиям аренды флигель менее привлекательным.

— Хозяин Лирье, помилуйте!.. — пробормотала я, не зная, чем ответить на подобные инсинуации. Инженер вносил арендную плату только на бумаге, на самом деле это община платила ему за согласие жить здесь и участвовать в производстве фальшивого серебра. Также ему предоставлялась возможность заниматься своими опытами, созданием и испытанием машин, которые были настоящей страстью Лирье. Как же я могу теперь снизить арендную плату? Вероятней всего, наглый инженер намекал на то, что моё присутствие его стесняет, однако я была лишена возможности избавить острийца от упомянутого неудобства.

— Прошу прощения, хозяюшка, — настаивал Лирье, нагло улыбаясь, — но я хотел бы обсудить этот вопрос немедленно — чтобы впоследствии никакие недоразумения не омрачали наше знакомство.

— Обсуждай, — предложил раздражённый голос моего напарника, и Беренгарий, казалось, соткался перед нами прямо из воздуха, приковав к себе взгляды всех собравшихся. — Обсуждай, если уж так приспичило. Только не с женщиной, а с мужчиной, как мужчине и полагается. Ты полагаешь, мы тебе мало платим?

— Не имел чести быть представленным, — процедил Лирье, отводя взгляд.

— Зато я был весьма наслышан, — парировал мой напарник. — Моё имя Беренгарий, и я в той же мере воспитанник Мастера, что и эта девушка. Все свои дела она ведёт через меня, и вопросы аренды тоже поручает мне. Не так ли, Ивона?

— Д-да, но… — пробормотала я, обиженная тоном напарника не меньше, чем перед тем наглостью инженера.

— Вот и отлично, — прервал меня вампир. — Анита, я думаю, ты и твои друзья могут нас оставить. Ивона, дорогая, иди к себе, я скоро подойду. Лирье, я весь внимание. Итак?

— Опять дуешься, — вздыхал напарник часом позже в моей комнате. — Ами, глупенькая, я могу считать тебя мудрейшей женщиной на земле, но ты не переломишь этим острийского презрения к твоему полу! Неужели тебе так хотелось доказывать свой ум и деловую хватку — которой, кстати говоря, у тебя нет и в помине?

— Разумеется, не хотелось, — раздражённо отозвалась я. — Но ты бы мог не отсылать меня вон, будто я маленький ребёнок или твоя рабыня.

— Для меня ты и то и другое, — холодно отозвался вампир. — Ами, девочка моя, не пытайся настаивать на человечном обращении. Я с первых же минут знакомства тебе объяснил, что вовсе не человек. Помнишь?

— Такое забудешь! — поёжилась я, в который раз вспоминая подвал, в котором состоялось наше знакомство. Холодная жестокость похитителей, цепи, темнота и голодный обожающий взгляд вампира.

— Я ничем не лучше этих подонков, — шепнул напарник в наступившей тишине. — Только я люблю тебя, а они никого не любят.

— Любишь… — удивлённо повторила я, отводя взгляд. — Ты никогда прежде не говорил о любви. О наследстве, о голоде, об ответственности, о праве собственности — но не о любви.