Гвен улыбнулась и изящно склонила голову.

— Нет, это ты оказываешь мне честь, Древний.

— Неправда, потому что ты мудра и добра. Ты пришла залечить эту гниющую язву в наших горах?

Гвен бросила быстрый взгляд в сторону мужа, потом снова повернулась к эльфу.

— Мы обязаны, потому что эта земля отдана под наше управление. Ты можешь рассказать нам о ее прошлом?

— Конечно!

— Тогда, прошу тебя, сделай это. Но вначале пригласи своих товарищей, чтобы они разделили наш ужин.

— С удовольствием, — Крушина повернулся к лесу и испустил призывный свист, похожий на крик ночной птицы. Ему ответило с полдесятка таких же криков, и из кустов нерешительно вышли шестеро карликов, четверо в штанах в обтяжку и двое в юбках. Они полукругом встали за спиной Крушины. — Это мои товарищи, — представил их эльф. — Сначала Лещина и Роза.

Жены эльфов присели. Лещина оказалась стройной и коричневой, как древесина ореха, на ней изящно сидело ярко-зеленое лиственное платье.

Роза же была пышная и краснощекая, одетая в розовое платье с корсетом.

— А это их мужья Излучина и Ручей, — Крушина указал на двоих эльфов. Они выступили вперед и поклонились. Ручей оказался низеньким, не более фута ростом, но шириной не менее шести дюймов, с выпирающими мышцами. А Излучина — высокий и жилистый.

— А это холостяки наших холмов — Деревенщина и Горн.

Деревенщина — стройный, с мечтательными глазами, а Горн очень толстый, и Род подумал, что по ночам он явно опустошает посевы.

— Добро пожаловать к нашему костру. Надеюсь, мы встретим такой же прием в ваших холмах, — Гвен серьезно склонила голову, сознательно не упоминая, кто официально владеет землей, на которой возвышаются эти холмы. — Присоединитесь ли к нашей трапезе?

— Да, с радостью, — поблагодарил за всех Горн. Дружная семерка подошла и села, скрестив ноги недалеко от котла.

Младшие Гэллоугласы разглядывали их восторженными глазами. Род почувствовал прилив гордости. Дети его и раньше видели эльфов, но никогда не уставали от них.

Гвен налила полную миску похлебки, положила рядом большой ломоть хлеба и поставила чашку молока. Эльфы с аппетитом принялись за еду.

— Нам говорили, что этой крепостью владел род графов Фокскорт, — начала Гвен. — Они получили свое имя от поместья?

— Нет, это они дали свое имя поместью, — ответил Ручей.

Гвен обменялась с Родом удивленным взглядом, потом снова повернулась к эльфам.

— А что они были за люди?

— О, очень плохие люди, леди! — ответила Лещина. — Просто ужасные, начиная со второго графа и до самого последнего. До сих пор рассказывают о том, как они жестоко обращались с крестьянами, какими тяжелыми налогами их облагали, как наслаждались, жестоко наказывая тех, кто не мог заплатить.

— Рассказывали и кое-что похуже, — мрачно добавил Излучина. — Я бы не хотел повторять эти рассказы в присутствии детей.

— О, мы не хотим тебе помешать, — возразил Магнус.

— Не нужно, — Род бросил предупреждающий взгляд на сына. — Я думаю, мы и так догадываемся.

— Догадки хуже того, что они делали, — недовольно пробурчал Джефри.

— Ты нас не понял, — ответил Крушина. — Подумай самое плохое о Фокскортах, и это окажется правдой.

— Неужели они были такие плохие? — глаза Корнелии стали еще больше.

— Да, плохие, — подтвердил эльф. — Но наконец главой рода стал граф настолько порочный, что отказался даже от своего долга перед собственной фамилией.