Гриффит помахал кошелем:

– У меня твое золото.

– Золото! Я и забыла.

– Забыла? Как ты могла забыть о деньгах? Ведь именно их искали воры, не так ли?

Гриффит, похоже, подозревал правду, а ей казалось, что открыться ему будет слишком легко. Мэриан никогда и никому не хотела исповедаться раньше и не понимала, какое волшебство употребил этот слуга короля, чтобы искушать ее.

Она, не отвечая, пересекла комнату, но когда хотела взять тяжелый мешочек, Гриффит отдернул его.

– Я позволю тебе поговорить с отцом наедине, но с одним условием.

– Каким именно?

– Ты проведешь ночь здесь. И дашь мне в этом слово. – Мэриан пыталась что-то возразить, но он властно поднял руку. – Дай слово или не получишь денег.

Мэриан мятежным взором окинула соблазнительный кошелек.

– Пока ты не будешь по ночам покидать свою постель наверху, – продолжал Гриффит, столь же обольстительный, как змей в раю, – твоя репутация в безопасности. И никаких затруднений у тебя не будет, поскольку я тебе не нравлюсь. Я – уродливое чудовище, верное, словно пес, Генриху Тюдору, и думаю, что король должен задать твоей госпоже Элизабет хорошую трепку за ее предательство во времена правления Ричарда, и, кроме того, считаю, что тебя нужно выдать замуж за человека, который станет бить тебя дважды в день, чтобы не смотрела на других мужчин.

Мэриан повторила фразу, которую повторяла со дня возвращения в замок Уэнтхейвен:

– Я никогда не выйду замуж.

Но слова ничего не значили для него.

– Ошибаешься.

Значит, он решил бросить ей вызов. Все, что он сказал, было лишь вызовом, еще больше подчеркнутым теплотой взгляда. Глаза Гриффита отливали чистым золотом, словно солнечное сияние, как огонь, напоминая ей о том, как она постыдно сдалась в саду.

Гриффит ничего не забыл, как она надеялась. И вместо этого выглядел как мужчина, который ожидает подходящего момента.

– Я вернусь, – наконец сказала она.

Гриффит, не улыбнувшись, вручил ей мешочек с золотом, но Мэриан почувствовала, как волны удовлетворенности захлестывают ее. Но прежде чем она успела раскаяться в собственной глупости. Арт выхватил кошелек из ее пальцев.

– Я положу его сюда, – объявил он, показывая на высокий поставец, – и вы можете забрать его позднее. И, миледи, не волнуйтесь ни о чем. Гриффит в самом деле уродливое чудовище и недостоин вас. Да что там, клянусь, вы даже не знаете, какого цвета у него глаза!

Мэриан, прищурившись, взглянула на Арта.

– Думаю… скорее… желтые.

– Коричневые, как грязь, – фыркнул Арт. – Это когда он не волнуется.

– Никогда не видала его таким, – возразила Мэриан. – Они золотые, как корона Англии.

Арт ехидно ухмыльнулся сначала ей, потом Гриффиту. Мэриан переводила взгляд с одного на другого, сконфуженная безмолвным пониманием между ними. Но, видя, что они ничего не собираются объяснять, резко повернулась, взмахнув плащом, и ушла.

Массивную дубовую дверь нельзя захлопнуть с грохотом – для этого она слишком тяжела. Но все-таки по комнате разнесся глухой стук, словно Мэриан очень постаралась, и Гриффит слегка прижал палец к синяку, расплывшемуся по носу.

– Думаешь, я смог убедить Мэриан в том, что ей грозит опасность?

– Вероятно, но, по-моему, она считает, что самая большая опасность ожидает ее в этой комнате, – заметил Арт.

Лайонел снова бросил мяч, и Гриффит спустил малыша на пол, разрешая поползти за игрушкой.

– Я чертовски плохо выполнил поручение короля и не смог защитить ее.