Да, охрана на воротах рынка отсутствовала, а она была там всегда, собирая дань с каждой машины, значит там происходило что-то экстраординарное.

— Ладно, мы поехали…

— Нам за вами? — тоскливо, но твердо спросил сержант.

— Нет, здесь оставайтесь. Пока на связи будьте, а там по обстановке действуйте.

Новицкий, давным-давно, только поступив на службу, еще в милицию, еще застал такое счастливое время, когда милиционер в форме мог получить по физиономии только от пьяной русской бабы, но это тема отдельного разговора, так как лишившись возможности заходить в горящие избы и останавливать скачущих во весь опор коней, некоторые женщины с горя запили, и уж в этом виде выплескивали всю свою боль. Мужики же, даже самые матерые уголовники старались человека в форме лишний раз не трогать, только в самом крайнем случае. С тех пор, как в Россию хлынули униженные и оскорбленные «специалисты» с южных пределов, милицейская, а потом полицейская форма перестала служить хоть какой-то защитой, скорее даже наоборот, действовала, как красная тряпка для быка. Поэтому сотрудников в форме Владимир посчитал правильным оставить снаружи.

— Мужики! — Новицкий повернулся к своим пассажиром, сидевшим с закаменевшими, бледными лицами: — Все слезли вниз, чтобы никого в окна не было видно, попробуем потихоньку поближе подъехать и осмотреться.

Оптовый рынок, к несчастью, входивший в зону ответственности отдела полиции, где служил Владимир, давно превратился в анклав, живущий по своим, непонятным местному населению, диковатым законам. Редкие полицейские рейды здесь, проведение которых требовали «сверху», проводились исключительно по согласованию с местной частной охраной, и проходили по одинаковому сценарию — в эти часы количество посетителей рынка уменьшалось раз в десять, как и количество торговых точек. Большинство фур, с которых и шла торговля, стояли закрытыми, а все торговцы, продававшие сой товар, имели полные пакеты разрешительных документов. Что могло произойти сегодня, когда на рынок приехал следователь в сопровождении двух детективов и молодого жулика, который признался в краже двух ящиков абрикосов с кузова одного из грузовиков, было совершенно непонятно.

Пригнувшись к самому рулю, Владимир украдкой перекрестился, надвинул на самые глаза черную бейсболку, после чего, выжал педаль сцепления и медленно двинул тяжелую машину вперед.

Где случилась беда, Новицкий заметил сразу. Сбоку, у длинного ряда, развернутых прицепами к воротам, фур, собралась огромная толпа, а в середине, на небольшом пятачке, среди моря голов, виднелись, торчащие к небу, четыре колеса.

Новицкий оглянулся назад, в салон «Вепря». Пробиваться к перевернутой машине в неполным десятком сотрудников было чистым безумием — если даже пробьешься, то останешься там, с теми, кто уже попался в смертельную ловушку.

— Дамир, броник скидывай и давай ко мне!

Через несколько секунд, пригибаясь к полу, к водительскому месту пробрался Ниязов.

— Дамир, я другого выхода не вижу. Слушай — я сейчас подъеду ближе, ты выйдешь, возьмешь крюк лебедки и подцепишь машину наших, потом я сдам назад и потащу их за ворота. Если они там еще живые, я другого способа их вытащить не вижу. Что скажешь?

— Давай попробуем, может прокатит. — Дамир вылез на подножку и начал что-то орать.

Не отпуская руки от кнопки звукового сигнала на боковом переключателе, Владимир направил машину в самую толпу, которая недовольно ворча, неохотно расступалась перед черными дугами «кенгурятника» грузовика.

Когда подъехали почти к самой перевернутой легковушке, Дамир хлопнул ладонью по капоту и соскочив вниз, двинулся к капоту. Люди, окружившие, лежавшую на крыше, древнюю «Шестерку», раздались в стороны окончательно, и интересом ожидая, что будет дальше.