|
В отличие от времен моего прадеда, получалось это у них плохо — ребятишки, накрепко заучившие свои права, уходить со двора отказывались, упрямо снимая сжимающуюся вокруг заграждений толпу на свои телефоны, предвкушая свои минуты славы, когда они выложат в Сеть свои рилсы и сторисы. Закончил противостояние отцов и детей молодой мужчина, что аккуратно отставил в сторону свою жену, что безуспешно пыталась уговорить пойти домой пухлого Андрюшу лет десяти, и развернув чадо лицом к подъезду, а к себе задом, дважды, от души врезал, похожей на лопату, ладонью по ягодичной мышце своей кровиночки, отчего Андрюша молча рванул к спасительному подъезду.
— Мужчина, а можно вас попросить на минуточку, а то у меня мужа нет…- худенькая, похожая на девочку, женщина, ростом со свою дочь — подростка с надеждой повернулась к родителям Андрюши, ошеломленным результатом нового подхода к педагогике: — Девушка, извините, поделитесь мужем. Мужчина, если надо, я вам даже расписку дам, что это я разрешила отшлепать мою задрыгу… Прошипев «Мама!», девочка поспешно пошла домой, на всякий случай по большой дуге обходя мужчину, с очень удобным для новой педагогики размером ладоней. Через несколько минут удивленные дети и их воодушевленные родители покинули ставший опасным двор, где оставался всего десяток мужчин, в большинстве, одетых в разномастный камуфляж, с длинными спортивными сумками в руках, с которыми обычно ходят спортсмены — хоккеисты. Я не успел спросить отца, который молча стоял на балконе эвакуационной лестницы, до белизны пальцев вцепившись руками в бетонный парапет, когда на дороге показалось несколько пикапов, разукрашенных по бокам какими-то надписями, полных людей, одетых в черные комбинезоны с какими-то знаками различия на погонах и нарукавных шевронах. Картина подъезжающей колонны смотрелась очень странно — в Сибири, с ее климатом, пикапы не настолько популярны, тем более у государственных структур, а эти люди явно относились к какой-то структуре… а судя по оружию, которое было при них, структура была государственной или окологосударственной, но, видимо у новоприбывших привычка передвигаться на пикапах стала второй натурой. Из переднего автомобиля, в отличие от остальных в колонне, полноценного джипа, чуть ли не «Шевроле Субурбан», с красно-синими стробоскопами за радиаторной решеткой, вышли пара человек, чьи знаки различия на голову превосходили значки их свиты. С высоты балкона я разглядел шитые золотой нитью пальмы и кривые сабли. — Я полковник Зияз Поль, представитель сил безопасности! — громко крикнул один из прибывших, держа в руке мегафон. Этот тип изъяснялся с сильным акцентом, но, достаточно понятно: — Я требую немедленно разблокировать дорогу к домам, вернуть изгнанным жителям имущество, похищенное у них и не препятствовать людям свободно пользоваться их жильем. Так как у защитников двора мегафона не было, из группы «наших» к воротам выдвинулись двое в камуфляже, и дальнейший разговор я видел и слышал уже в записи с нагрудной камеры, которая в тот-же разлетелась по Сети. — Я председатель Товарищества собственников жилья. — Говорившего на записи видно не было, но голос слышался отчетливо: — Покажите ваши документы и сообщите цель прибытия. — Да на смотри, смотри, если не боишься…- объектив камеры зафиксировал какую-то карточку с фотографией и синей полосой по диагонали, текст из-за расстояния различить не удалось. — А чего я должен бояться? — голос человека, назвавшегося председателем ТСЖ, звучал устало и скучающе: — У меня такая-же картонка есть, пропуск в коллективное овощехранилище… — Шутишь? — оскалил зубы «полковник безопасности»: — Ну пошути, пошути, пока можешь. А как тебе такая шутка? В руке непрошенного гостя появились несколько листов бумаги, украшенных несколькими печатями, багрово-красного цвета. |
