–Глупо. Очень глупо. Наверняка кто-то из своих и сдал, хотя я никого, естественно, не посвящал. Но на одной из взяток, которую я получал от шестерки Гарри. Я уже сушил сухари и думал, что всю оставшуюся жизнь буду чьей-нибудь «девочкой» в тюрьме.

Оливер закатил глаза и по его фырканью можно было понять, что именно этого он ему и желал.

–Но Бюро привлекло Вас для другого? – Предположил он.

Хэйли часто закивал.

–Нужно было прикрыть Гарри и меня оставили для того, чтобы я вынюхал все его темные делишки, в том числе, и с предыдущим владельцем компании «Джерри&Джерри».

–А потом начались эти похищения? – Подтолкнула Барбара.

Хэйли поморщился, будто учуял тухлый запах.

–Барталаметти забеспокоился, потому что журналисты начали сновать здесь. А потом приехали вы. Центральный штаб поручил мне крутиться здесь, присмотреть за вами и заодно понять не виновен ли Гарри.

–И как? – Надменно спросил Оливер.

–Конечно, он не причем. – Небрежно бросил Хэйли. – Он боится, что эти похищения загубят его бизнес. Гарри не хочет, чтобы вы светились, но хочет убрать виновного. Он использует и вас, и меня, и всех слуг Гувера.

Он развел руки и цокнул.

Оливер закусил губу и отвернулся. Барбара наблюдала за тем, как свет лампы над их головой отражался на его лице оранжевой тенью, подсвечивая его волосы в пшеничный оттенок.

–Ладно, – бросил он, – казнь отложим на неопределенное время.

***

Вуди приехал в поселок уже поздно вечером, когда огни фонарей освещали улицы «Парадиза», приняв пост у солнечного света.

Он остановился недалеко от центрального офиса конторы «Джерри&Джерри», поставил свой фургончик на заднем дворе и решил немного прогуляться по пляжу.

Вечерний бриз приятно ласкал загорелую кожу, обдавая щадящей прохладой. Огни местных баров испускали конусообразные лучи на белесый песок пляжа, оставляя дрожащую дорожку из желтых, зеленых, оранжевых, красных спектров. Вуди снял ботинки и шел близко с водой, вглядываясь в лица проходящих мимо людей. Их было не так много, и его внимание привлекла молодая женщина в длинном зеленом сарафане и белой тунике, держащая в одной руке сандалии на пробковой подошве, а в другой маленький рюкзачок с торчащим из него плюшевым кроликом.

Вуди присмотрелся к этой женщине, словно, вспоминал что-то. Парень заметил, что она все время смотрит куда-то в сторону от себя и повернулся. На возвышенности разметывая песок во все стороны, с огромной ярко-желтой лопаткой в руках играл мальчик лет четырех-пяти. Он загребал в эту лопатку полную горку песка, старался поднять, но так как у него ничего не получалось, то песок рассыпался и летел в разные стороны. Обсыпав и самого себя, мальчик пробегал несколько шагов, снова загребал песок в лопату, снова пытался ее поднять и снова только больше обсыпал себя.

Женщина, наблюдающая за ним, радостно улыбалась и качала головой, как только большинство песка оказывалось на одежде и волосах мальчишки, но никак не возмущалась по этому поводу.

Вуди смотрел на мальчишку и все шел вперед. Он умилялся видом этого беззаботного малыша, вспоминая свое детство, проведенное вдалеке от этих мест, и даже по-хорошему завидовал этому мальчику, получившему все в самом раннем возрасте. Вуди все бы отдал, чтобы поменяться с ним местами, но, к сожалению, его участью было разребание мусора, оставшегося после гулянок золотой молодежи Палм-Бич. И только черная, всепоглощающая зависть съедала его изнутри, оставляя после себя лишь пустующую зыбь, как поверхность Атлантического океана в июньской ночи.

***

Лилиан решила остановить свой выбор на легком бирюзовом платье-ночнушке из перламутрового атласа на тонких бретельках.