Потом он набрал вашингтонский номер, не числящийся в справочниках. Его знали лишь несколько людей.

— Алло? — отозвался вежливый голос.

— Привет, П.Т.

— Черт возьми, Майрон, какого хрена тебе надо?

— Хочу попросить тебя об услуге.

— Ну да, конечно. Только давеча я говорил кому-то, вот, мол, было бы славно, если бы позвонил Болитар и попросил меня об услуге. Ничто на свете не доставило бы мне такого удовольствия.

П.Т. служил в ФБР. Руководители этой организации приходили и уходили, а П.Т. оставался. Журналисты не знали о его существовании, но после правления Никсона все президенты до единого держали его номер в электронной памяти своих телефонных аппаратов.

— Случай с Кэти Калвер, — сказал Майрон. — Посоветуй, к кому лучше всего обратиться.

— К тамошнему участковому, — без малейших колебаний ответил П.Т. — Он не то шериф, не то еще кто-то. Отличный парень, мой большой друг. Вот только имя его запамятовал.

— Ты можешь устроить мне встречу с ним? — спросил Майрон.

— Почему бы и нет? Служение твоим интересам делает мою жизнь осмысленной.

— Я твой должник.

— Ты всегда был им. Всех твоих денег не хватит, чтобы расплатиться. Я перезвоню, когда будет что сообщить.

Майрон дал отбой. Дорога по-прежнему была свободной. Потрясающе. Он проехал по Вашингтонскому мосту и добрался до «Медоулендс», побив все рекорды скорости.

Спорткомплекс «Медоулендс» был построен неподалеку от шоссе Нью-Джерси-Тернпайк на пустыре, носившем название Восточный Ратерфорд. В него входили ипподром, стадион «Титанов» и спортивная арена Брендана Берна, названная в честь губернатора, прославившегося своими лихими похождениями. В свое время по округе прокатилась волна гневных протестов против такого наименования, сравнимая по свирепости с Французской революцией, но не возымевшая ни малейшего действия. Не родился еще тот революционер, который сумел бы совладать с тщеславием политика.

— О Господи!

Машина Кристиана — во всяком случае, Майрон думал, что это она, — едва виднелась сквозь плотную толпу облепивших ее журналистов. Разумеется, Майрон был готов к такому повороту событий и велел Кристиану запереться в автомобиле и не реагировать на журналистов. Просто взять и уехать было бессмысленно, поскольку репортеры двинулись бы следом, а Майрону вовсе не хотелось устраивать автомобильные гонки.

Он остановил машину поблизости, и журналисты тут же обратили на него алчные взгляды. Ни дать ни взять голодные львы, почуявшие кровь раненого барашка.

— Что случилось, Майрон?

— Почему Кристиан не тренируется?

— Очередная проволочка?

— Как продвигается подписание контракта?

Отмахнувшись от бесчисленных микрофонов, фотоаппаратов и видеокамер, Майрон втиснулся в автомобиль своего подопечного, умудрившись не впустить в салон ни одного ловкача.

— Трогай, — велел он.

Кристиан завел мотор. Репортеры нехотя расступились.

— Мне очень жаль, мистер Болитар.

— Что случилось?

— Охранник не пустил меня внутрь. Сказал, что так распорядилось начальство.

— Сукин сын, — пробурчал Майрон. Ох уж этот Отто и его чертовы шуточки. Майрон предвидел нечто в этом роде, но полный бойкот? Даже по меркам Отто Берка это было слишком, ведь если бы не мелкие неувязки, они бы уже давно подписали контракт. Отто совершенно определенно выразил желание как можно быстрее отправить Кристиана на сборы, чтобы тот готовился к сезону.

Почему же его не пустили на стадион? Майрону это не понравилось.