Майрон решил сменить тему разговора.

— Что же заставило тебя войти, не постучавшись? — спросил он.

— Я кое-что разнюхала.

— Что именно?

Эсперанса заглянула в свой блокнот. Майрон до сих пор не мог понять, зачем он ей нужен. Эсперанса не владела стенографией и вряд ли сумела бы напечатать на машинке хотя бы слово.

— Мне удалось выяснить второй номер, по которому звонил Гэри Грейди после встречи с вами. Это номер фотостудии, которая называется — подумать только! — «Глобал глобс фото» и располагается на Десятой авеню неподалеку от туннеля.

— Квартал красных фонарей?

— Краснее не бывает. Подозреваю, что эта студия специализируется на порнографии.

— Иметь специализацию — это хорошо, — заметил Майрон и посмотрел на часы. — Уин не звонил?

— Пока нет.

— Оставь адрес фотоателье на его автоответчике. Может быть, он успеет управиться с делами, и мы поедем вместе.

— Сегодня вечером?

— Да.

Эсперанса с треском захлопнула блокнот.

— Возьмете меня с собой? — спросила она.

— Куда? В порнографическую студию?

— Да.

— А как же школа? — По вечерам Эсперанса занималась на юридических курсах в Нью-Йоркском университете.

— Я уже сделала уроки, папуля. Правда-правда.

— Умолкни и собирайся.

Глава 23

Квартал красных фонарей. Здесь были проститутки любых мастей — белые, негритянки, желтокожие, латиноамериканки — ни дать ни взять объединенные нации блудниц. Большинство из них были совсем молоденькими, девчонки-малолетки, ковылявшие на высоких каблуках, словно дети, напялившие мамины туфли. В сущности, они и были детьми. Чаше всего попадались худощавые, иссохшие девушки с руками, испещренными уколами шприцев, словно укусами крохотных насекомых. У них были плотно обтянутые кожей лица, похожие на черепа. Пустые запавшие глаза и тусклые безжизненные волосы, торчащие за спиной пучками соломы.

— Ужель кому-то придет охота совокупляться с бездыханным телом? — пробормотал Майрон.

Эсперанса задумалась.

— Что-то не припомню, — озадаченно сказала она.

— Партия Фонтейна из мюзикла «Отверженные», — пояснил Майрон.

— Бродвейские шоу мне не по средствам. Наш босс едва сводит концы с концами.

— Беден, да честен, — парировал Майрон.

На глаза ему попалась светловолосая толстушка в шортах, которая торговалась с клиентом, сидевшим в машине. Обычная история. Майрон видывал немало таких девушек (и юношей), выходивших в Порт-Оторити из автобуса, прибывшего из Западной Виргинии или Пенсильвании, — короче, из тех обширных пустынных районов, которые жители Нью-Йорка называли попросту Средним Западом. Девушка сбежала из дому — может быть, ей надоели родительские побои, а скорее всего из-за скуки и тяги к городскому шуму. Она вылезла из автобуса с широкой зачарованной улыбкой и без гроша в кармане. Девушку тут же заметил сутенер и принялся следить за ней с неистощимым терпением стервятника. Когда наступил удобный момент, он спустился с небес на землю и вонзил свой клюв в тело жертвы. Он познакомил бедняжку с Нью-Йорком, снял квартиру с горячим душем, а то и ванной джакузи, с яркими лампами, проигрывателем компакт-дисков, кабельным телевидением с дистанционным управлением. Потом он пообещал свести ее с фотографом, который сделает из нее модель. Постепенно девушку приучили к наркотикам — настоящим наркотикам, не тем жалким косячкам, которые она забивала в своем медвежьем углу на пару с каким-нибудь налитым пивом парнем, тискавшим ее на заднем сиденье автомобиля.