Шестнадцатый западный выезд привел Майрона прямиком к автостоянке «Медоулендс». Можно было сколько угодно копаться в убийствах и похищениях, но счета приходилось оплачивать деньгами, полученными за деятельность на поприще спортивного агента. У Майрона была назначена встреча с

Отто Берком. Отто ждал ответа на свои требования по контракту Кристиана, и Майрон этот ответ заготовил.

Ночь он провел в больничной палате Джессики, тщетно пытаясь поудобнее устроиться в кресле, которое то и дело складывалось пополам, будто средневековый пыточный станок. Впрочем, Майрон не роптал: ему нравилось смотреть на спящую Джессику, это зрелище навевало воспоминания. Он все еще надеялся, что когда-нибудь они снова лягут в постель вместе, хотя, разумеется, не в такую ночь, какая выдалась вчера.

Джессика проснулась два часа назад. Воинственная. Требовательная. Вспыльчивая. Одним словом, она опять была самой собой. Прежде чем ее брат Эдвард отвез Джессику домой, Майрон рассказал все, что сумел узнать, и в первую очередь — о своем походе в фотоателье Люси. Майрон удивился, узнав, что Джессика носит в бумажнике фотографии родных, но куда больше удивил его другой снимок, увиденный мельком. Он был сделан летом четыре года назад. Джессика попыталась спрятать его от Майрона, но тот все равно заметил. Он с точностью до секунды помнил, когда был снят этот сюжет. Последние выходные, проведенные вместе на Мартас-Виньярд. На снимке — Джессика и я — загорелые и веселые. Пикник в загородном доме Уина. Зенит, за которым неизбежно следует закат.

Майрон не успел утром переодеться и чувствовал себя так, словно ночевал на дне корзины для грязного белья.

Отто ждал его в ложе владельца на антресоли стадиона «Титанов». С ним был Ларри Хэнсон. Отто поприветствовал Майрона жестким рукопожатием и широкой улыбкой. Ну прямо солнечный зайчик. Ларри размашисто помахал рукой, стараясь избежать взгляда Майрона. Неудивительно. Ларри был крутым парнем, даже дебоширом, но всегда старался играть по правилам. Он не любил лжи, и ему совсем не нравилось то, что сейчас делал Отто. Судя по его виду, Ларри хотелось провалиться под землю.

— Пожалуйста, Майрон, — пригласил Отто, разводя руками, как Кэрол Меррилл в фильме «Может, столкуемся?», — усаживайся, где тебе удобно.

— Ты, как всегда, безупречный хозяин, Отто.

— Стараюсь, Майрон. Спасибо, что ты это заметил.

— Язвишь, Отто. Это называется язвить.

Отто продолжал сиять улыбкой. Его козлиная бородка выглядела точно так же, как всегда: ни гуще, ни реже. Должно быть, благодаря ежедневному уходу, подумал Майрон.

Они уселись в кресла лицом к футбольному полю, до которого было пятьдесят ярдов. Болельщики поубивали бы друг дружку за билеты на такие места. Внизу, на газоне, топтались игроки. Майрон разглядел Кристиана, бредущего к боковой линии. Он шел, скинув шлем и высоко задрав голову. Кристиан еще не знал об убийстве Нэнси Сират — имя жертвы пока хранилось в тайне, — но скоро это бремя навалится на него всей своей тяжестью. Едва ли Майрон мог уберечь его, хотя и тешил себя надеждой, что сообщение о подписании контракта частично отвлечет внимание публики от убийства.

— Ну, — начал Отто, хлопнув в ладоши, — ты готов подписать?

На поле Кристиан знакомился с какими-то длинноволосыми парнями. Майрон узнал в них шайку с видеоканала «Эм-ти-ви», последнее музыкальное приобретение Отто. Группа называлась «Спокойная жизнь» и звучала неплохо, вот только могла ли она сравниться дарованием, скажем, с «Размазней»?

— Конечно, — ответил Майрон. — Чего нам еще желать?

— Прекрасно. Перо у меня с собой.

— Очень кстати. Ну, а у меня с собой контракт.

Майрон вручил его Отто, и тот углубился в чтение.