— Мистер Квин, вас, как опытного наблюдателя феномена преступления, заинтересовали возможности этого дела?

— Необычайно.

— Поэтому вы держали Джеймса Хейта под неослабным наблюдением в канун Нового года?

— Да, и из-за беспокойства о семье Райт.

— Вы опасались попытки отравления со стороны Хейта?

— Да, — просто ответил Эллери.

— Вы видели подобную попытку с его стороны?

— Нет!

— Вы не видели ни одного жеста или движения Джеймса Хейта, которое могло бы скрывать добавление мышьяка в бокал с коктейлем?

— Не видел.

— И вы наблюдали за ним, ожидая именно подобных действий?

— Да.

— Это все, — с триумфом заявил судья Мартин.

Газеты единодушно согласились, что мистер Эллери Квин, который подыскивал в Райтсвилле материал для нового детективного романа, ухватился за ниспосланную адом возможность создать общенациональную рекламу истории с таинственными письмами. Брэдфорд мрачно объявил, что завершил процедуру обвинения.

Наступил уик-энд, и все участники разошлись по домам, отдельным номерам или, в случае с заезжими репортерами, койкам в вестибюле «Холлиса». Весь город придерживался мнения, что дело выглядит скверно для Джима Хейта, и это вполне естественно, так как он, безусловно, виновен. В придорожных гостиницах шумно пировали по этому поводу. Зато в гостиной Райтов, где в пятницу вечером вновь собрался неофициальный комитет по защите Джеймса Хейта, царила атмосфера отчаяния.

— Что вы об этом думаете? — без всякой надежды спрашивала Нора у Эллери, судьи Мартина, Роберты Робертс, которые в ответ могли лишь покачать головой.

— Заявление Квина помогло бы куда больше, — проворчал старый судья Илай, — если бы присяжные не были настолько зациклены на виновности Джима. Нет, Нора, ситуация — хуже некуда. Иного я тебе сказать не могу.

Нора уставилась невидящими глазами на огонь в камине.

— Только подумать, что вы в действительности Эллери Квин, — вздохнула Герми. — Раньше я была бы вне себя от возбуждения, но сейчас я так измотана…

— Где же твой бойцовский дух, мама? — пробормотала Лола.

Герми улыбнулась, но тут же извинилась, сказав, что должна лечь, и потащилась наверх, еле волоча ноги. Вскоре Джон Ф. произнес: «Спасибо, Квин» — и отправился следом за женой, как будто ее уход поставил его в неловкое положение.

Остальные некоторое время сидели молча.

— По крайней мере, Эллери, — заговорила наконец Нора, — то, что вы видели, подтверждает невиновность Джима. Это уже что-то. Они должны вам поверить!

— Будем на это надеяться.

— Судья Мартин, — внезапно заговорила Роберта, — в понедельник ваш черед завывать. О чем вы собираетесь выть?

— Может, подскажете? — отозвался судья Илай.

Роберта опустила глаза.

— Не могу подсказать ничего полезного, — тихо призналась она.

— Значит, я был прав, — пробормотал Эллери. — Очевидно, со стороны виднее…

Что-то хрустнуло. Пэт вскочила, а обломки бокала, из которого она потягивала шерри, поблескивали в камине среди языков пламени.

— Что с тобой? — воскликнула Лола. — Все-таки у нас сумасбродная семейка!

— Я скажу вам, что со мной! — крикнула Пэт.