«Да, урок был великий! Русский пролетариат не забудет этого урока… революционное воспитание пролетариата за один день шагнуло вперед так, как оно не могло шагнуть в месяцы и годы серой, будничной, забитой жизни. Лозунг геройского питерского пролетариата: «Смерть или свобода!» эхом прокатывается теперь по всей России…» — писал Ленин о событиях Кровавого воскресенья 9 января 1905 года в Петербурге.

Девять часов утра.

…Низкий простуженный бас. Харьковского паровозостроительного волнами плывет над встревоженным городом. К чему бы ему гудеть в неурочное время, да еще такими короткими, частыми, хватающими за душу воплями?

Паровозостроительный извещал, что в знак протеста против кровавых действий царизма объявлена забастовка.

Возле проходной толпятся рабочие. С каждой минутой их становится все больше и больше, подходят новые группы, спешат запоздавшие. У заводских ворот стоит парень, темноволосый, кряжистый. Стоит в одиночестве, никто к нему не подходит, да он, видно, и не ждет никого. Он просто вслушивается в взволнованные слова рабочих.

Рядом с ним вдруг все смолкли, а затем ломающийся голос произнес:

— «Тени убитых наших товарищей в Петербурге зовут нас к борьбе, к непримиримой борьбе с гнусным режимом самодержавия. Сомкнем же наши ряды и смело пойдем вперед! Бросайте работу, товарищи! Остановите фабрики, заводы, мастерские!»

Ага, листовка! Парень улыбнулся, легко раздвинул толпу, взобрался на тумбу. Толпа притихла, кто-то произнес фамилию Тимофеев. Она ничего не говорила рабочим. Зато слова, сказанные Тимофеевым, говорили им о многом, заветном, наболевшем. Он развенчивал басню о царе-батюшке, защитнике народа. Кто в нее верит теперь, после пролитой по его приказу крови рабочих! Русский царь — кровавый палач.

— Организуйтесь, товарищи, для грядущих битв, война царизму уже объявлена. Доставайте оружие, голыми руками самодержавие не разрушишь. Правда восторжествует, и революция победит…

Вслед за паровозостроительным забастовала канатная фабрика. Через день объявили забастовку завод Гельферих-Саде и многие другие предприятия. Рабочий Харьков протягивал руку далекому Питеру и громко заявлял о своей пролетарской солидарности.

Ранние зимние сумерки спускаются на город. На Сумской загорелись фонари. Вечером 30 января в доме на углу улицы Чернышевского и Сорокинского переулка, где помещалась конспиративная квартира, собрались большевики. Они решили объединить всех ленинцев Харькова в группу «Вперед» — ведь так называлась газета, которую возглавил Ильич. Рабочий комитет группы был избран из пяти человек. А во главе Артем.

С первого же дня своего существования группа «Вперед» выполняла роль городского большевистского партийного комитета.

Окончился рабочий день. На заводском дворе возле паровозных бандажей столпились несколько сот рабочих. На заводе в этом неспокойном 1905 году часто вспыхивали митинги. На груду металла взобрался меньшевик Владимир. Худощавый, близорукий, сутулый конторщик из заводской бухгалтерии. Говорит медленно, словно процеживает слова сквозь сито:

— Рабочие не должны отталкивать от себя естественного союзника — буржуазию. Пусть власть у царизма возьмут буржуи, рабочие должны помочь им. Это и есть демократическая буржуазная революция. Через нее прошли все народы Запада. И Россия должна идти этим путем. Тогда революция будет бескровной…

И это сказано после Кровавого воскресенья! Рабочие свистом провожают оратора.