Боевики из Артемовой гвардии возглавят отряды самообороны.

Полицмейстер Харькова Бессонов, который собирал банды громил, получил хорошую взятку от еврейской буржуазии. Этот матерый провокатор, который хотел облить грязью первомайских демонстрантов, приписывая им еврейские погромы, был в страшном негодовании, когда узнал об организации отрядов самообороны, сбивающих ему цену за «защиту» богачей. Бессонов накануне первомайского праздника произвел массовые, но безуспешные обыски в поисках оружия.

Благодаря принятым большевиками мерам дни пасхи прошли в Харькове спокойно, погромов не было.

В Харькове после забастовки печатников и наборщиков в положенный срок вышли газеты. «Южный край» информировал публику обо всем на свете, кроме, конечно, сведений о волнениях на заводах и фабриках.

Газета не забывала напомнить читателям о научных работах знаменитого земляка — профессора Мечникова. Всемирно известный ученый посетил госпожу Робине, которой на днях исполнилось сто пять лет. Несмотря на преклонный возраст, старушка чувствует себя прекрасно. Профессор старался узнать, чему она обязана такой долгой жизнью. Госпожа Робине отвечала, что никаких эликсиров для поддержания жизни и здоровья она не знает. Всю свою жизнь вела так, как подсказывала ей ее собственная природа. Из лекарств признавала только ромашку… Профессор создал обширную картотеку на долгожителей, он ведет поиски продления человеческой жизни. Наша старость — болезнь, с ней нужно бороться, как с любой другой болезнью, заявил профессор…

Федор прочел очередное сообщение о Мечникове на квартире Александры Валерьяновны Мечниковой — племянницы профессора, ставшей близким другом Артема и товарищем по партии.

— Александра Валерьяновна, Илья Ильич долголетием занялся, об этом пишут, а вот о том, как он настаивал на моих занятиях военным делом, наверное, я напишу, но только уже после победы революции.

— Федор Андреевич, вы мне никогда об этом не рассказывали.

— Не ко времени было, а вот теперь в самый раз, поскольку съезд наш поставил вопрос о вооруженном восстании. Хотите, расскажу — время есть.

Но рассказать в этот раз племяннице великого ученого о парижском практикуме по военному делу Артему не удалось.

Один за другим стали подходить товарищи. Молча рассаживались на табуретках. Артем не хотел начинать разговора, пока не соберутся все, и сделал вид, что занят газетой. А «Южный край» вещал: «Ушел в отставку генерал Куропаткин, с чьим именем связаны неудачи русских войск на Дальнем Востоке. Телеграф принес известие о кончине писателя Жюля Верна, долгие годы бывшего любимцем юношества всех стран и народов».

Постоянный фельетонист «Южного края» Василий Иванов, оговорив еще раз, что газета выходит без предварительной цензуры, живописует эпизоды своих встреч с цензорами. Так, однажды он приехал к цензору для объяснений в связи с тем, что из его статьи была выброшена добрая половина текста.

Доведя цензора «до состояния запальчивости и раздражения», Иванов услышал от него такую тираду:

— Да! Вам хорошо рассуждать. Вы написали себе и сдали. А здесь вот целых пять газет извольте за ночь прочитать от доски до доски! Время ли тут разбирать, что цензурно и что нецензурно?!

«Анонс! В Харьков приезжают господа Шаляпин и Собинов. В оперном театре состоится ряд спектаклей с их участием. Начнутся они 25 апреля оперой «Фауст».

К открытию продажи билетов прибыл харьковский полицмейстер Бессонов и обеспечил порядок».

«Дивная погода стоит все пасхальные дни. Распускаются почки на деревьях, везде появляется изумрудная трава…»

«В пятницу у Шаляпина была депутация харьковских рабочих, просившая его дать доступный для них концерт.