Розалинда глухо застонала, но продолжала идти вперед. Она сделает так, что ее сестра увидит новый день, увидит еще много новых дней.

– Я погубила нас всех ради любви, которая оказалась ненастоящей, – прошептала она. – И самое меньшее, что я еще могу сделать, это спасти хотя бы тебя.

Глава сорок семь

Солнце заходило.

В Чжабэе улицы вновь начинали заполняться народом, поэтому Джульетте и Венедикту было нетрудно пройти мимо солдат. Гоминьдановцы могли сколько угодно пытаться заставлять жителей сидеть по домам, но у них это не получалось, и при малейшем намеке на бунт люди высыпали на улицы, чтобы присоединиться к нему. Новость о том, что состоится публичная казнь, разлетелась быстро – и среди рабочих, и среди других обывателей. Оставался только один вопрос – знают ли об этом в Гоминьдане? Но как бы приятно ни было стать свидетелями ареста Воронина, Джульетта все же надеялась, что гоминьдановцы не появятся. Потому что тогда Монтековых тоже арестовали бы или просто расстреляли.

– Он передал тебе всего одну пилюлю? – спросил Венедикт, часто дыша.

Они обошли упавшего рикшу. Джульетта обогнула его слева, а Венедикт справа – и вместе двинулись дальше. Впереди, на перекрестке, стояла плотная толпа.

– Да, только одну, – подтвердила Джульетта и похлопала себя по карману. – Думаю, он не успел сделать больше.

– Черт бы побрал Лауренса. Он дал нам что-то, но этого совершенно недостаточно, – с сожалением пробормотал Венедикт. Он тоже заметил толпу впереди. – В связи с чем возникает вопрос. Мы используем чудовищ, чтобы устроить хаос… но что если они выпустят насекомых? При такой близости это будет означать неминуемую смерть.

Джульетта обдумывала этот вопрос с тех самых пор, как они покинули тайную квартиру, и мало-помалу в ее сознании забрезжил ответ. Она посмотрела на небо – его затягивали фиолетовые тучи. Чем дальше они заходили в Чжабэй, тем бледнее выглядели лавки и магазины – влияние иностранцев слабело, блеск уходил из города.

– У меня есть идея, – сказала Джульетта. – Но не мог бы ты прибавить шагу? Отсюда до пожарной части нужно пройти несколько улиц.

Они шли быстро. Когда впереди показалась пожарная часть с красной черепичной крышей и четырьмя арочными воротами, Джульетта немного удивилась тому, что здание никто не охраняет, хотя в нем немало ценных припасов. Возможно, солдат, которые сторожили коммунальные здания и сооружения, спешно отозвали в другие места, поскольку в городе постоянно вспыхивали бои – все же шла гражданская война. Коммунисты, подобно кротам, вылезали из своих укрытий, и гоминьдановцы отчаянно пытались разогнать их или уничтожить, чтобы удержать власть.

Джульетта вбежала в здание пожарной части и сразу же начала искать то, что им было нужно. Ее каблуки громко стучали по линолеуму. Венедикт медленно разглядывал полки с надписями, а Джульетта тем временем залезла на крышу пожарного автомобиля и начала осматривать второй этаж.

– Я не вижу здесь никакого оружия, – со злостью крикнула она. – Тут нет даже топоров. Тоже мне пожарная часть.

– Остается надеяться, что все пройдет успешно и нам не понадобится оружие. – Венедикт обогнул пожарный автомобиль и показал свои находки. На руку он намотал шланг и нес две канистры, в которых, надо думать, плескался бензин. – Но как нам доставить это туда?

Джульетта спрыгнула на капот автомобиля.

– Ты умеешь водить?

– Нет, – немедля ответил Венедикт. – Я не…

Джульетта уже открыла пассажирскую дверь и нажала на кнопку «старт», запуская двигатель. Вспыхнули фары, освещая пространство впереди.