Она пыталась бороться с ним; щеки ее горели, губная помада размазалась, волосы растрепались.

— Нет! — выдохнула она резко. — Нет!

Николас провел рукой по ее волосам. Маделин воплощала в себе все, что ему нравилось в женщине, и ему было очень трудно справиться с нахлынувшими чувствами.

— Нет — что? — немного придя в себя, осведомился он.

Маделин прижала ладони к пылающим щекам:

— Ник, что случилось? Почему ты так изменился?

— Я совсем не изменился, милая. Просто я долго был так далеко от тебя.

Она почувствовала, как вновь его горячие жадные губы прижались к ее шее, и прошептала:

— Не дразни меня, Ник, пожалуйста. Если ты хочешь прекратить наши отношения, так и скажи мне.

— Я дразню тебя? — нежно пробормотал он. — Не будь глупышкой, ты нужна мне.

Его губы снова отыскали ее, сначала жестокие и требовательные, они становились все мягче и нежнее. Маделин почувствовала, что жаждет сгореть в этом пламени. Искорка, пробежавшая между ними в их первую встречу, разгорелась.

— Ты ведь так мало знаешь обо мне, — шептала она, когда его губы замерли у ее щеки.

— Просто скажи, любишь ли ты меня, — тихо попросил он, ласково отклонив назад ее голову и легонько проводя пальцами по нежной коже ее шеи.

— Конечно я люблю тебя, — выдохнула она. — Мне кажется, я полюбила тебя с самого начала. Но ты должен узнать кое-что… о Джо и Диане.

Николас нахмурился и серьезно заглянул ей — в глаза:

— Что я должен узнать? Что никакого Джо на самом деле не было?

Глаза Маделин расширились от изумления.

— Почему ты так говоришь? А что, это важно, если бы было правдой?

— Абсолютно не важно, — торопливо помотал он головой.

— Ну… человек по имени Джо был, и он был моим мужем. И он был очень-очень добрым.

— Добрым? — Краем глаза через окно Николас увидел, что они уже неподалеку от центра города. — Немного странное слово для описания собственного мужа.

— Да, я знаю. Но между нами была несколько странная дружба:

Николас нахмурился.

— В каком плане дружба? У тебя ведь появилась Диана.

— Я знаю. Милый, я не могу говорить об этом в такси. К тому же мы почти приехали на Сент-Джеймс-стрит.

— Хорошо. Тогда расскажешь мне во время ужина. — Он ласково улыбнулся. — Господи, как же я по тебе соскучился, любимая!

— Увидев выражение твоего лица в аэропорту, я уж было подумала, что ты жалеешь о том, что мы вообще познакомились, — пробормотала Маделин, пытаясь привести волосы хотя бы в некое подобие порядка после бурных объятий в такси.

Николас вздохнул:

— Да, ты права. Прости меня. Наверное, мое естество пытается бунтовать против такого полного порабощения одной женщиной. Для меня это совершенно новые ощущения.

Маделин подняла на него глаза:

— Значит, ты действительно против этого?

Николас изумленно посмотрел на нее:

— Любимая, да ты с ума сошла. И это после всего, что я тебе сказал!

— И это были не просто слова, сказанные под влиянием момента? — спросила она, с трудом стараясь дышать спокойно.

Николас покачал головой:

— Ну давай, милая. Хватит тянуть резину. Я хочу узнать все о твоем первом браке.

В зале было немноголюдно, так что они могли разговаривать спокойно, не опасаясь ничьих любопытных ушей.