– Безусловно. Однако, для каждого временного этапа существуют свои феномены. И я уверен, для данного этапа феноменом является Елейла. Она сочетает в себе такие качества, которые способны пощекотать нервы самому искушенному.

– Я все в толк не возьму. Ты сейчас пытаешься предостеречь от возможного предательства или страшишься кое чего другого, – раздражение в голосе Люцифера нарастало с каждым произнесенным словом.

– Я лишь…

Но сатана перебил его:

– Не забывайся, Абигор. Я тебя поставил на место Небироса не за этим. Не заставляй меня жалеть о принятом решении.

– Прошу прощения, Владыка, – засуетился Абигор. – Я и не думал …

– Если желаешь податься в проповедники, так смени статус и ступай на землю, там найдется масса грязных душонок, жаждущих твоего мудрого слова и отпущения грехов. А здесь я отдаю приказы – ты исполняешь. О поступке Елейлы я буду говорить лично с ней. Свободен!

– Слушаюсь, – склонил голову главнокомандующий и поспешил удалиться.

Только вот с уходом Абигора, Люциферу легче не стало. Сатана всерьез задумался над словами своего демона. Елейла действительно вызывала в нем смешанные чувства и, несмотря на ее холод в словах, во взглядах и поведении в целом, падшая влекла к себе. Очевидно, Абигор был прав в том, что Елейла – феномен. Она – есть смесь того, что Люцифер особенно ценил в данный временной промежуток своего бытия. А именно: доблесть, преданность делу, бесстрашие, убежденность и, самое главное, незаурядность ума.

Сатана приказал Ваалбериту немедленно привести Елейлу.

Дева не заставила себя долго ждать, она с гордой осанкой вошла в залу, прошла к столу и села на скамью напротив Люцифера:

– Вызывали, Владыка?

– Тут жалоба на тебя поступила, – попытался сыронизировать сатана. – Абигор чуть ли не покинуть свой пост обещался, велел выпороть тебя розгами, а после бросить в кипящий котел. Зачем довела моего лучшего демона до истерики? – продолжал посмеиваться он.

– Что ж, всецело признаю свою вину и готова понести заслуженное наказание. Я подвела его.

– На самом деле, мне плевать на то, что ты не выполнила каких то там приказов Абигора. Мне важнее другое, почему взяла на себя такую смелость и лишила меня второго воина? Это непростительная ошибка, Елейла. Мы так не договаривались.

– Подобного больше не повторится.

– Кажется, я спросил, почему, а не повторится ли это снова.

– Константин был слишком предан Отцу, он не пережил бы перерождения.

– А кто тебе давал такое право? Решать за меня?! – впервые Люцифер повысил голос, отчего сердце падшей забилось быстрее.

– Никто.

– Этого, действительно, больше не повторится. Поскольку я отдам приказ Абигору снести тебе голову без раздумий в случае очередного непослушания.

Елейла склонила голову и сидела, молча, смотря куда то вниз, тогда сатана поднялся, подошел к ней, сел рядом на край стола.

– Посмотри на меня, – негромко, но сурово произнес он.

Дева подняла лик и устремила свой взор на него.

– Твои глаза, они живые, – с некой опаской в голосе заключил Владыка. – Даже я оказался бессилен перед той энергией, что заключена в тебе. Ладно, ступай.

Когда Елейла собиралась покинуть залу, Владыка окликнул ее:

– А тебе знакома Лилит?

– Да, – еле слышно ответила падшая.

– И каково твое к ней отношение?

– Лилит была первой ошибкой Отца. Она воплощение того, что я презираю.

– Да а а а, – протянул задумчиво Люцифер, а когда дева скрылась во мраке коридоров, добавил. – Лилит была первой ошибкой не только для Отца.